Первый шторм

Цивилизация живет и цивилизация умирает. Так было до нас, то же случилось и с нами – человечество в том виде, в каком мы его знали доселе, агонизирует. То, что строили столетиями, рухнуло как карточный домик буквально за неделю. Кошмары из детства и бурная фантазия голливудских сценаристов воплотились в жизнь – мертвые пошли по земле, неся за собой хаос, разруху и смерть. И так повсеместно. Спрятаться негде. Теперь просто так жить не получится. Теперь жизнь – постоянная борьба за существование, а каждый день может стать последним.

Что случилось, откуда появились ожившие мертвецы на улицах городов

и поселков, доподлинно неизвестно. Единственное, что поняли выжившие путем проб и ошибок, исчислявшихся человеческими жизнями, – что достаточно одного укуса инфицированного, будь то человек или собака, чтобы заразиться непонятной болезнью, скоропостижно скончаться и восстать уже в другой ипостаси. Приходилось быть постоянно настороже, ведь даже горячо любимые родственники или добродушные соседи могли нести в своем теле смертельную угрозу.

И как всегда в такие моменты, когда слетел чуть видимый налет цивилизованности, в людях ярко обозначились все их качества – от звериной жестокости и подлости до героической смелости и самопожертвования. Кому-то повезло больше, и он оказался в нужное время в нужном месте. Кому-то меньше – пришлось цепляться за жизнь всеми способами. Объединившись группами вокруг военных, занимающих выгодные позиции, они не только выжили, но и продолжили налаживать привычный быт в столь нелегкое время, в промежутках между вылазками в мертвый город и спасательными операциями.

Что ж… Настали времена, когда стало четко понятно, кто есть кто.

Василькового цвета «Богдан» с синими милицейскими номерами протискивался по узким улочкам Матюхи [1] . Старшина Сашка Чучукин материл всех и вся, когда вышли на площадь Восставших и, несмотря на включенные мигалки, еле протолкались среди столпившихся на кольце перед Первой городской больницей машин, автобусов и топиков [2] .

«И откуда их здесь столько взялось? Вроде утренний час пик уже должен был закончиться, а обеденный еще не наступил», – только и мелькнуло у старшины в голове, когда он смотрел, как по пешеходному переходу в сторону травмпункта чешет мужик и держится за поврежденную руку. Что там с рукой, было абсолютно неинтересно – мало ли переломов случается, да и просто ушибов?

На сиденьях расселись ребята. Творящаяся в городе хрень не давала покоя. Особенно поставленная Мустангом задача: забрать его дочку из школы возле Портовой поликлиники. Как будто делать им больше нечего… Не «Беркут», а Мери Поппинс на выезде. Но приказы не обсуждаются, сами знаете. Это распоряжение шефа откровенно попахивало превышением должностных полномочий. Хотя, будь на его месте Митрофанов, неизвестно, как бы он сам поступил в такой ситуации.

Когда

автобус уже завернул на улицу Бориса Михайлова, что находится в Гагаринском районе невдалеке от Камышовой бухты, Чучукин открыл форточку, достал сигарету и, отвлекшись, стал чиркать зажигалкой, чтобы прикурить. Глухой удар, громкий хруст и резкий голос матерящегося водилы, который до этого не особо вглядывался в дорогу, отвлекли капитана Дмитрия Митрофанова от размышлений. Через несколько секунд Дмитрий и «водятел» уже стояли возле передка «Богдана» и рассматривали вмятину в бампере и капоте. Сашка непрестанно выдавал все новые словарные обороты известного содержания. Митрофанов несколько секунд рассматривал тело, лежавшее под автобусом. Его затянуло недалеко, не дальше картера «дрыгателя», но, видимо, слегка протащило по асфальту… Вот ведь попадос!

– Сашка, етить твою в три дороги! – с досадой почесывая затылок, наконец изрек Дмитрий. – Ты чем сделан?! Я тебе сейчас ту сигарету запихну туда, куда бы ты не хотел! Ты какого лешего на дорогу не смотрел?! Теперь нам вэвэшники и прокурорские устроят тихую Варфоломеевскую ночь!

– Тащ капитан, да только на секунду отвлекся! – начал оправдываться Чучукин. – Кто ж знал, что этот придурок, зачатый в пьяном угаре, под колеса полезет?! Вот ведь твою задницу!

– Эй, Панасенко! – крикнул в салон автобуса капитан. – Вызывай «скорую» и гайцов. Остаешься с Чучукиным и обеспечиваешь охрану места происшествия до прибытия «банной команды». Остальным – на выход и пешочком на задачу. Панасенко, смотри мне, чтоб ни одна голимая лань тут не шлялась! И за этим Шумахером пригляди, чтоб не сбежал. Иначе задницу твою на британский флаг порву.

– А шо за «банная команда»? – спросил Панасенко.

– Прокурорские, гайцы и остальные мозгоклюи. А «банная» – потому что приезжают и начинают парить.

– А ты, мой маленький мордатый друг, – уже обращаясь к Сашке, продолжил Митрофанов, – разминай анус и готовься к встрече с прокурорскими и остальными мужеложцами. Вазелин еще нужно заслужить! Сука, блин, понабирают по объявлению… Чучукин! Стране нужны герои, а бабы рожают идиотов, таких, как ты! Ты когда-нибудь имел дело с прокурорскими?

– Нет, – покачал головой поникший водила.

– Ну ничего, поимеешь… Сейчас приедет их граф Дракула, попьет твоей кровушки и собьет с тебя пыльцу девственности. Так что готовься к анальной дефлорации, Саня.

И вдруг неожиданно медленно поднялась рука покойника, ухватилась за тягу рулевой рейки, после чего, перевернувшись на живот, неловко царапая ногтями асфальт, жертва начала выползать наружу.

– Ни хрена себе расклады! – удивленно проговорил Митрофанов, наблюдая за неожиданными телодвижениями жмура. – Ну, чё вы встали, как папашины харитоны после виагры?! Бегом за аптечкой! Окажите помощь человеку!

– Да уж, чувак, ну и видок у тебя, – хмыкнул уже с некоторой долей облегчения водятел. – Как у Муму после всплытия.

– Йо-о-о-о! – взвыл капитан, заметив, что у наполовину вылезшего из-под автобуса терпилы вырваны гортань и пищевод. – С-с-сука! Как ты еще живешь?!

– Тащ капитан! Не подходите к нему! – крикнул Пашка Иванов по кличке Паштет и схватил Митрофанова за рукав.

– Паштет, чё за фигню ты городишь?! Как не подходить?! – опять дернулся в сторону потерпевшего Дмитрий, но Паштет снова схватил его за руку и не дал капитану приблизиться к лежащему под машиной мужику. – Ты видишь, какие у него раны?! Хочешь, чтобы он загнулся?!