Первый Мир
Шрифт:
За пару секунд Гюнтер заработал еще несколько незначительных повреждений, в основном от шального разлета пуль; сдерживать натиск наемников стало труднее – наименее опытных он уже выбил, оставшиеся четверо рассредоточились по двору, открывая шквальный огонь по малейшим признакам движения, затем двое из них сообразили, что выгоднее стрелять по сигнатуре, – сканеры их экипировки оказались мощнее устаревших систем обнаружения пехотного андроида, и тут Гюнтеру пришлось совсем туго: автоматные очереди пробивали камень кладки, пули
Он отпрянул в глубь помещения, затем, изображая критическое повреждение, рухнул на пол – отступить за пределы здания, совершая обходной маневр, ему не позволило беспокойство за Ивана, который вполне мог ослушаться приказа и высунуться из подвала.
Уловка удалась – наемники прекратили огонь. Двое из них рванулись к окнам, зашвырнув внутрь помещения гранаты, но Шрейб не шелохнулся – падая на пол, он предусмотрел такую вероятность и минимально защитил себя обломками массивного металлопластикового стола.
Взрывы разметали по комнате жалкие остатки меблировки, подожгли пластик облицовки, большинство осколков ушло вверх и в стороны, но досталось и Шрейбу – кожух правой ноги принял не меньше пяти попаданий, на внутреннем дисплее промелькнули зловещие коды ошибок, полученных при мгновенном тестировании сервомоторов.
Он стоически ждал, переключив передатчик на заранее известную частоту.
Оказывается, Золотцев все еще жив, его рычащий окрик поднял троих наемников из-за укрытий.
– Проверить здание! Дройда добить! Ищем мальчишку!
Его подчиненные нехотя, огрызаясь, будто псы, все же выполнили приказ. Все трое пролезли в окна, окружив Гюнтера.
Он ждал, плавно понижая мощность реактора.
Неподвижность андроида и явное «угасание» сигнатуры на сканерах успокоило боевиков.
– Все в порядке, – доложил один из них. – Серв готов. Сигнатура гаснет.
– Отлично. – Голова и плечи Золотцева показались над разбитым пластиковым подоконником. – Мои приказы нужно исполнять буквально, уроды! – запрыгивая в помещение, хрипло произнес он.
– А куда ему стрелять-то? В голову?
– В грудь, придурок! – Золотцев вскинул автомат.
Как хотелось Гюнтеру оставить его в живых, по крайней мере до того момента, пока не выяснится имя заказчика, но, спасая мальчика, он пошел на крайний риск... и ситуация обернулась против. Видно, судьба уже истощила свое терпение в отношении Игоря Золотцева.
Ствол автомата остановился на уровне груди Шрейба, и в этот миг руки андроида, сжимавшие «АРГ-8», внезапно ожили – оружие лишь слегка изменило положение, выплюнув в голову предводителя наемников короткую очередь.
Трое оставшихся в живых боевиков на секунду замешкались, но Гюнтера подвел поврежденный осколками гранат сервомотор – он успел свалить лишь одного, двое других резко отпрянули
Пули молотили по броне, пробивали ее, Шрейб, совершив усилие, рывком привстал на колено, оборвав двумя одиночными выстрелами безумную вакханалию, но поздно – он сам уже не мог двигаться, разве что продолжал мыслить – треснувшая от нескольких попаданий бронепластиковая капсула все же предохранила ядро системы от критических повреждений, но сервомоторы не работали, на тест откликался лишь привод правой руки...
Ничего... Раз двигается рука, значит, выберемся...
В следующий миг зрение Гюнтера внезапно помутилось.
Последним, что он успел осознать, – была огромная, наверное, преувеличенная его рассудком багровая надпись:
Сбой системы. Попытка перезагрузки...
Как бы ни торопились Урман и Шершнев, подоспели они, как говорится, к шапочному разбору.
Урман сделал первую остановку еще на склоне, задержавшись подле мертвых боевиков. Лейтенант догнал его, успел взглянуть на аккуратные, будто просверленные отверстия в дымчатых забралах гермошлемов и, покачав головой, заметил:
– Снайпер по ним работал, что ли?
Урман отрицательно покачал головой.
– Калибр не тот. Это попадание короткой очереди из «римповской» автоматической винтовки. Стреляли оттуда, – он жестом указал на вершину склона.
Шершнев лишь хмыкнул, прикинув расстояние до позиции стрелка. Дистанция великовата, учитывая, что огонь велся из «АРГ-8».
– Погнали, лейтенант, – подстегнул его Урман. – Что твоя «вертушка»?
– Пилоту приказано оставаться в точке.
– Технику бережешь? – в голосе охотника прозвучало явное осуждение.
– Берегу, – помрачнев, признал Шершнев.
За рухнувшим, иссеченным осколками ограждением пузырились сгоревшие хозяйственные постройки, выполненные из нетленного, но уязвимого по отношению к огню материала. Крыша ближайшего из четырех некогда жилых домов провалилась внутрь, истекая черным дымом, стена здания, изрешеченная пулями, щерилась множеством сквозных пробоин. Во дворе в неестественных позах среди луж расплавленной пластмассы разбросаны тела, облаченные в современную боевую гермоэкипировку.
Шершнев насчитал семь убитых, включая тех, что остались лежать на склоне.
Урман, осмотрев двор, негромко произнес:
– Опоздали. Осторожнее, лейтенант, кто-то наверняка остался в доме. Контролируй окна, прикрывай, я пошел внутрь.
– Может, вместе?
– Справлюсь. – Охотник, низко пригибаясь, коротким рывком преодолел расстояние до стены дома и вжался в посеченный осколками простенок между окнами.
Еще секунда, и цепочки логр-компонентов, отделившись от экипировки Урмана, изогнулись, заглянув в оба оконных проема.