Первый меч долины

Холодильник-артефакт вывезли из подвала тайно, уже под вечер. На участке мы открыли крышку, выпустили сдерживающего холод элементаля, и мы впервые после окончания нашего путешествия увидели драгоценные черенки винограда.

— Да уж… любопытно, — озвучил общее мнение Рустам.

В темноте побеги светились тусклым, различимым только вблизи светом, но и этого хватало понять, что жрицы не обманули. Все побеги были настоящими «пальцам ведьмы», сортом винограда, симбиотически срощенным с элементалями.

Луна же этой ночью недобрала только самого края, чтобы стать полной.

Но выть уже хотелось — усталость и недосып давали о себе знать. Мы изъяли бережно завёрнутые в ткань саженцы и усадили их в лунки. Затем бережно полили водой и оставили на ночь.

Забор на стороне участка, обращённой к ручью, так и остался недоделанным — все устали настолько, что я отпустил людей. Поэтому ночевать я, несмотря на все уговоры, остался там сам — вместе с Нанотолием. Степан предложил оставить и щенков, но я подумал, что от них будет больше проблем, чем пользы. Обглодают ещё саженцы, чего глядя.

— Спокойной ночи, — сказала Ангелина, прощаясь перед отъездом во Фламберг.

Потом, когда все остальные уже ушли к машине, она задержалась на миг и спросила:

— Саша… Выходит, чего, если всё пройдёт по плану — ты меня завтра голой увидишь?

— Выходит так, — кивнул я. — Как я понимаю, отвернуться и не наблюдать за процессом будет сложно. Слишком драгоценное сырьё, знаешь лишь. Не волнуйся — это всего лишь технологический процесс. Пусть и с долей магии.

— Ясно. Ну, мы как-нибудь справимся, я думаю, — решила она и быстро зашагала к «Антилопе Гну».

Да уж. День ожидается непростой. Я просто расстелил спальник на трухлявых досках террасы перед подлатанным сараем, разжёг костёр и остался там. Нанотолий уселся рядом, прижавшись к руке, обнявшей заряженный дробовик.

Ночью отключился по ощущениям всего на пару минут. Первый раз я проснулся от того, что моё лицо кто-то нюхал, и тут же почувствовал, как тупай рявкнул и ускакал по мне куда-то наверх, на крышу веранды, принявшись оттуда отчаянно верещать. Костёр потух. Вскочил, не глядя шмальнул перед собой. Послышался вскрик и скулёж, а потом я увидел силуэт койота, сиганувшего в кусты. Или не койот это был, местная мелкая разновидность псовых. Вроде и безобидная, но лицо мне с голодухи обглодать могла. Прошагал к кустам — зверь шагал к воде, слегка прихрамывая — мой выстрел его не прикончил, но задел заднюю лапу, видимо. Разжёг потухший костёр и снова вырубился.

Второй раз меня снова разбудил своим верещанием Нанотолий. И на этот раз зверь пришёл куда опаснее. Не для меня — для посадок, это был дикий заяц, почуявший свежеполитые побеги и уже успевший погрызть парочку. На этот раз мой почти инстинктивный выстрел достиг цели, хоть я и не хотел его убивать. Я успокоил себя тем, что всё, что забежало, залетело на мою законную территорию и покусилось на моё драгоценное имущество — дичь.

И в третий раз я проснулся от мелкого дождя, прошедшего над долиной. Полная луна зашла за горизонт, уже забрезжил рассвет, и в этот раз решил больше не ложиться, чтобы сэкономить время. Спустил Нанотолия на дорогу и скомандовал:

— Беги! Разбуди всех.

И зверь понял моё задание вполне корректно — убежал вприпрыжку, а спустя полчаса вернулся уже на «Антилопе Гну» вместе с Рустамом, Ангелиной и Штирцем. Последний помог разгрузиться и умотал, сказав:

— Меня там Кристофер ждёт… Вернусь чуть позже, верю, вы справитесь.

В кузове был Артефакт Созревания — в «фирменном» ящике, замотанным в брезент. Бережно отнесли его в центр участка и открыли прямо по

центру посадок.

Часы достали из «предохранителя» — вращающегося шарнира, который сглаживал качку и повороты ящика. Разглядел получше и проверил на всякий случай. На восьми гранях часов, по четыре грани с каждой стороны основания, горело в крохотных, по полтора сантиметра диаметром, фиалах, сотня элементалей четырёх основных стихий.

И вот тут-то я тоже почувствовал волнение. Волнения не было ни до, ни после, но в этот самый момент — разумеется, накатило.

— Так. Чего там говорили жрицы… В центр участка шириной не более сотни шагов, не ближе, чем пара шагов от ближайшей посадки. Убегать не обязательно, на царство животных не действует, только на растения, хотя будут неприятные ощущения, ведь так?

— Переворачивай давай! — сказала Ангелина с горящими глазами.

Понимаю, всем не терпелось. Но я медлил. Как-никак, магия агро-биохимических процессов была супер-серьёзная, почти что машина времени, только действует на растения. Я поймал и подхватил Нанотолия, который с любопытством прыгал вокруг, признав знакомый предмет.

— Унесите его, коллеги. И сами уйдите за ограду. И следите, чтобы никто не шёл по дороге.

— Хорошо… Ты это… осторожнее, береги себя, Саша, — сказала Ангелина напоследок.

Я дождался, выдохнул, посмотрел на небо, на саженцы, а потом ровным уверенным движением перевернул песочные часы.

Стало очень тихо. Непривычно тихо. Песок принялся медленно сочиться вниз, края часов вспыхнули сотней разноцветных огней, а в следующий миг… Все элементали вырвались из своих фиалов.

Меня опрокинуло назад, я упал на спину. Я как будто бы оказался перед светошумовой гранатой, или в эпицентре какого-то безумного действа. Всё началось мгновенно, купол невиданной магии накрыл участок. Они метались вокруг, творя дивным образом запрограммирование безумие. На меня обрушились потоки горячего дождя, вспышки света, вихри ветра едва не срывали с меня одежду. В спину больно уткнулось нечто — это начали свой рост сорняки, вперешиеся побегами мне в спину. Я встал и сначала отошёл на несколько шагов назад, на свободное место, но затем всё же, зашагал к своим коллегам, взволнованно наблюдавшим за происходящим со стороны.

Первые пару минут казалось, что с черенками ничего не происходит. Но затем я увидел, что на стволах саженцев проклёвывались почки. Трава на свободных участках то колосилась, то отмирала. Попеременные свечение и затемнение купола эмитировали суточный цикл, и иногда внутри полусферы шeл дождь.

Ещё через пару минут каждый куст дал две-три красные плети. Плети успешно нашли подставленные нами жерди, опутая их зелёным. После этого периодов с осадками стало больше — «программа» Артефакта определила, что скоро начнётся процесс плодоношения. И тут же у основания каждой из плетей распушились зелёные щётки невзрачных виноградных цветков.

И тут мы, не сговариваясь, принялись считать урожай. Ещё не созревший.

— Раз, два… вон там три… не больше трёх гроздей на лозе. Как-то мало, — сказала Ангелина. — А вон на тех, с краю, вообще нет!

— Ещё бы, — кивнул я. — Я вообще удивлён, что он цветёт в первый год посадки. Обычно не ранее, чем на второй-третий.

Благословение богини Дан, чем ещё это можно объяснить. Тем не менее, вихри и сверкание продолжали свою пляску внутри полусферы. И чем меньше песка оставалось в верхней части часов, и чем ближе было к окончанию процесса — тем тяжелее и ярче становились ягоды.