Чтение онлайн

Из моих весьма позитивных мыслей меня вывел Мейл. Он дотронулся до моего плеча, чтобы привлечь внимания. Я вопросительно посмотрела на него.

— Нужно, наверное, это немного прибрать… — Говорит он, красноречиво смотря на разрушенную землю, лужи воды и комья грязь везде.

Я махнула на него рукой.

— Я не умею. — Отмахнулась уже словами.

Мейл только вздохнул и тихо пробурчал что-то вроде: «Эх, цветочек, цветочек», а потом отвернулся от меня к месиву из земли и воды, и начал зачитывать какое-то сложное (так мне казалось по его напряжённому голосу) заклинания, и делая

несколько неровные пасы руками. Но, отдать ему должное, воду он таки убрал. Она поднялась, собралась в один большой водный шар и разлилась коротким дождичком.

— Закончил? — Спросила воодушевлённо.

Водник молча кивнул, рассматривая местность на наличие луж.

— Тогда пойдем ругаться с самим проректором по научной работе! — Я так загорелось этой мыслью, что потерла ладоши, и даже была готова злобно захихикать.

Мейл посмотрел на меня очень странно, словно я потихоньку сходила с ума, а он застал меня врасплох. Впрочем, так оно и было. Но мне было всё равно. Я готова попасть домой любыми способами! И, кажется, у меня, наконец-то, появились все шансы на отчисление.

***

Кабинет проректора по учебной работе, как и ожидалось, оказался на предпоследнем этаже в основной башне академии. Я быстро поднималась по ступенькам, готовая сорваться на бег; Мейл же не разделял моей радости, поэтому шёл на несколько ступень ниже и постоянно меня ругал:

— Цветочек, постой!.. Цветочек, не торопись!.. Цветочек, ты сама бежишь на смертную казнь, неужели так сильно надоело жить?

— Надоело жить в вашем мире! Хочу в свой! — Отвечала я всё ускоряясь.

На это он ничего не отвечал, лишь вздыхал.

Дверь в кабинет магистра Эшфорда была массивной, из тёмного дерева. Ручка была в позолоте, блестела и переливалась, так и звала себя дёрнуть. Мейл снова глянул на меня, я же в ответ немного (много) глуповато улыбнулась и задорно постучала костяшками пальцев по двери.

— Войдите. — Прозвучал мужской голос за дверью.

Сейчас я кааак войду!

И я, собственно, и вошла.

Магистр Эшфорд сидел за большим рабочим столом из тёмного дерева, а за его спиной находилось большое окно, открывающее вид на Академию, лес, горы и даже ровную синюю гладь озера. В кабинете также стоял шкаф для документов, и шкаф для книг. На их верхах стояли какие-то кубки и медали, за стеклом — грамоты. Ничего такого, потому кабинет казался большим и просторным.

— А… Адептка Васильченко… — Усмехнулся проектор, записывая что-то пером в свитке. Рядом аккуратно стояла целая пирамидка из свитков. — Должен отметить, я ждал вас несколько раньше.

Я с долей укора посмотрела на водника. Я же говорила!

— Так вот, — продолжил магистр Эшфорд, — мне кое-что хочется, адептка Васильченко, сказать именно вам… — Он поднял глаза на меня, лицо его было серьёзным, взгляд — суровым.

— Я вас слушаю. — Ответила напряжённо, смотря ему в глаза.

— Вредны для здоровья такие адепты, как вы! — Рявкнул неожиданно, чуть громче, чем говорил до этого, сверкнув изумрудными глазами. — Вы и ваши методы изучения темы ставят под угрозу не только древнейшую постройку, но и всех окружающих адептов и профессоров!

О, так он согласен со мной ругаться!

Я накидываюсь в ответ на проректора по научной работе с удвоенным воодушевлением:

— Зато вы и ваши методы обучения ставят под угрозу нервное состояние обучающихся! Что это такое? Адепт ещё не понимает теории, а его уже заставляют заниматься практикой! Естественно, есть угроза того, что кто-то может пострадать, или и того хуже…

— К чему вы клоните, адептка Васильченко? — Щурится магистр Эшфорд, всем своим видом показывая, что моя речь его не особо вдохновила.

Тут я, если честно, опешила. Обычно таким образом я доводила профессоров до закатывания глаз и игнорирования, а этот готов со мной ругаться: зеленеющими глазами зыркает и желваками играет. Такого явно не пробить так просто, но я не хочу сдаваться.

— Я не клоню, а вполне прямо говорю: адепты не могут быть виноваты в том, что не понимают предмет.

— Безусловно, не виноваты. — Отвечает бархатным голосом. — Но разве профессор и система образования виноваты в том, что адепт не хочет понимать предмет?

— Резонно. — Кивнула я, резко задумавшись. Проректор знал, что говорить и обо мне явно был наслышан. Как же мне его вывести из себя?

— Вы можете сколько вашей душе угодно пытаться доводить профессоров, адептов, но меня вам не достать. Мне поступил приказ довести вас до конца обучения в Академии Стихий, значит, вы её закончите.

Я только рот открыла, чтобы сказать всё, что я об этом думаю, как он поднял вверх палец и продолжил:

— И да. Когда в очередной раз соберётесь подговаривать вполне совестливых адептов крушить территорию академии, то подумайте и о своей безопасности тоже… И да. Вы оба наказаны. Будете убирать весь участок, где сегодня практиковался первый курс.

— Почему оба? — Заступилась я за водника. — Раз вы сами сказали о моём злобном заговоре, то меня и наказывайте!

— Не будьте столь великодушны. — Опасно ласково протянул проректор. — Адепт Каффер вполне мог остановить вас, или попросту не помогать, но не сделал ни того, ни другого. Интересно же, почему? Неужели из-за ваших миленьких глаз? Или из-за желания вылететь из Академии Стихий? Сомневаюсь. В любом случае, вы оба понесёте это наказание. Убирать будете обратным заклинанием от того, что использовали на практике. Я подойду минут через сорок, посмотрю, как вы справляетесь. Свободны.

«Эй! А ругаться?!» — возмутилось подсознание, но совести было стыдно, поэтому я скриплю зубами, киваю, разворачиваюсь и выхожу из кабинета. С помощью водника добралась до проректора. Добраться добралась, а достать не достала. Да и Мейла как-то жаль. Сначала исправлю его карму в этой академии, а потом сама как-нибудь буду портить собственную. Но домой я вернусь — это точно.

***

Убирали мы довольно долго. Только к середине уже начали сгущаться сумерки, солнце медленно садилось за горизонт. Я потратила очень много от своего магического резерва, поэтому мне пришлось делить полигон на отдельные участки земли, а потом их, по отдельности выравнивать. Мейлу было намного легче: во-первых, он уже убрал всё с поверхности, оставалось дожидаться пока я разведу плиты и убирать воду из-под земли.