Первомайский
Шрифт:
– Витя! Ну ты как, жив? Я тут бился, как "зелёный берет"! Жариков замучил меня ночными дежурствами. Я сплю в "Шишиге" - как обычно. А ему не спится. Он меня не нашёл на позиции, и ведь не поленился, пролез по всей технике, выволок
Славкин монолог прервал сам, не раз недобрым словом упомянутый, Жариков:
– - Эй, Клюшкин, ко мне!
Слава, уже на полусогнутых, шепнул Вите на ухо:
– - Прости, друг. Ко мне тут Чилентано зашёл...
– и ускакал на своих ходулях к комдиву.
Тот ткнул Клюшкина носом в ПУО и тот начал виновато бормотать что-то...- от Вити не слышно было.
Неожиданно к Поддубному подошёл Серёга Бочкарёв, Славкин сослуживец. Парень он был простой, из деревенских, но держался всегда уверенно, никакими комплексами не страдал; вписался в армейскую жизнь как тут всегда и был. Серёга распространял ауру надёжности, и Поддубному приятно было его здесь увидеть.
– - Ты же в расположении остался?
– удивился Витя, - Какими судьбами!?
– - Да в части скука смертная, - Серёга как всегда улыбался, - колонна шла со
– - Да, - согласился Витя, - повеселее.
И подумал: "Если бы не колени".
И всё же как Серёга бросил часть, где он наверняка в наряды расписан!? Вот этого Поддубный не понимал ни в какую. Скорее всего, по Витиному мнению, Серёга не всё ему сказал, да и с какой стати?
Через час заветное Витино желание исполнилось: обе батареи отправились в расположение. Тут-то Поддубный и разгадал Серёгину загадку: "Так вот в чём дело! Бочкарёв знал, что мы сегодня же вернёмся; наверняка он старшим приехал на одной из машин. Не мог сразу сказать, приколист недоделанный!".
И всё же лейтенант долго боялся сглазить: вот сейчас повернут обратно, скажут, вы куда? Но когда батарея выехала из полей на шоссе, Витя, наконец, поверил в своё счастье. "Помоюсь, согреюсь, подлечусь", - сладко думал Витя, - "а там и в Новогрозненский можно". Лейтенант не боялся отправки в Чечню. Но не ехать же больным, в самом деле? Поддубный устроился поудобнее; путь предстоял неблизкий, в кабине было тепло и не тесно, мотор приятно урчал, даже колени вдруг притихли, и Витя быстро заснул. Ему ничего не снилось. Абсолютно.
Первомайский