Первое имя
Шрифт:
— Хорошо твой ежик гонит, чтобы удрать — пошутил Паня.
— Смотри, их уже целых четыре… нет, даже пять. И все нам кулаки показывают… Как ты думаешь, кто это такие? — И тут же Вадик нафантазировал: — Я сам думаю, что это, наверно, одичавшие двоечники, понимаешь? Они живут в лесу, останавливают честных пионеров и берут с них выкуп. Они устроят засаду, когда мы поедем назад, вот увидишь, и снимут с нас скальпы!
— Так они и станут нас целый день ждать… Скажи твоему ежику, пускай не дрейфит, как зайчонка.
Кончилось поле. В Потеряйке отразились избы, украшенные резьбой, двухэтажный
Есть малахит!
Зеленая, прямая, как по линеечке выведенная Советская улица, начавшаяся сразу за парком культуры и отдыха, привела путешественников к дому № 17.
— Пань, помнишь, когда мы ездили сюда на экскурсию в четвертом классе, этого дома совсем не было. Значит, этот дом — второклассник, — заметил Вадик. — Смешно! Мы такие маленькие и уже в шестом классе, а он, такой здоровенный…
— Ну и глупый ты, Вадька! — оборвал его Паня, взволнованный близостью решающих минут.
Немного поколебавшись, он нажал кнопку электрического звонка квартиры № 2. Дверь приоткрылась, показался розовый бантик, потом девчонкина голова с блестящими глазами, но тотчас же голова вместе с бантиком скрылась и послышался крик:
— Мама, мама, незнакомые мальчики с велосипедами приехали! Мама, наверно, это мальчик Паня!
Крик подхватили многочисленные голоса.
На лестничную площадку выбежала женщина в белом фартуке.
— Ты Паня? — спросила она торопливо у Вадика. — Ах, Паня — это другой, а ты Вадик? Почему ты так согнулся, Вадик? Ты заболел?.. Ежик за пазухой? Какой ужас!.. Скорее заходите… да-да, прямо с велосипедами… Ох, котлеты сгорят! — И она метнулась в дверь.
Путешественники переступили порог квартиры Дружиных и увидели, как им показалось, не меньше двадцати мальчиков и девочек. Все они шумели и суетились, помогая приехавшим устроить велосипеды в передней. Когда юные Дружины немного успокоились, удалось установить, что их всего шестеро: девочки-близнецы Шура и Нюра, мальчики Владик, Славик и Алик и еще одна девчурка, которую звали не Марусей, а просто Мушкой, потому что она была черненькая и маленькая.
Юные Дружины ввели гостей в столовую и принялись их разглядывать.
— Это вы в шахтенку упали?.. А как вы вылезли, если вы ногу свихнули? Вы нам расскажете, да? — спросил веснушчатый Вадик и покраснел.
— Это настоящий ежик или ручной? — осведомился крохотный, но, повидимому, храбрый Алик. — Он вас катет, да? А я тоже могу подержать его за пазухой… Дайте попробовать, если не верите.
Снова появилась женщина в белом фартуке. Приветливая и веселая, она принесла с собой вкуснейший запах котлет, и у путешественников засосало под ложечкой.
— Девочки, накрывайте на стол! — хлопнув в ладоши, приказала мама всех Дружиных. — Дети, пустите ежика на кухню и вымойте руки. Нюра, умой Марусю. Папа немного задержится на фабрике, так что мы начнем обедать без него.
— А где бабушка Уля? — спросил Паня у Владика.
—
Умывались ребята по очереди, как пассажиры в поезде, а потом пошли в столовую. За длинным столом на председательском месте сидела мама и наливала в тарелки суп, а Нюра и Шура ставили тарелки перед ребятами и говорили каждому: «Ешь с хлебом!» И начался обед — веселый, вкусный и довольно шумный обед под руководством ласковой мамы. Она расспросила гостей, как они учатся и почему Паня такой отчаянный, что падает в шахтенки. Храбрый крохотный Алик решительно заявил: «А я тоже в шахтенку упаду!» — и все стали его отговаривать. На сладкое ребята получили по алма-атинскому яблоку.
— Красивое яблоко, даже жалко кушать, — сказал Вадик, но управился с яблоком первый.
В столовую быстро вошел человек в сером костюме, небольшой, но широкоплечий. Ребята закричали: «Папа, папа!» — и стали наперебой ему услуживать.
— Слыхал о твоих приключениях, Паня, — сказал Петр Александрович, когда суматоха улеглась. — Нога зажила? Ведь это ваши велосипеды стоят в передней? По-моему, было бы гораздо проще приехать в автобусе, но все зависит от вкуса, не так ли? — Он вытер губы салфеткой и встал. — Теперь, Паня, пойдем ко мне…
Конечно, все ребята тоже захотели пойти с отцом, но мама напомнила им о ежике, они заволновались, собрали огрызки яблоке и вместе с Вадиком отправились на кухню.
Вслед за Петром Александровичем Паня вошел в его кабинет.
Одну стену уютной комнаты занимали полки с книгами, на другой стене висел ковер, покрывавший заодно и низкую оттоманку, а на полу лежала медвежья шкура. Медведь, оскалившись, держал в желтых длинных зубах охотничий нож — в знак того, что шкура снята со зверя, убитого самим хозяином дома. Взгляд Пани мельком коснулся всего этого и вцепился в самое главное: возле окна на высоком трехногом столике лежала плоская глыба темнозеленого камня, вся в полукруглых наростах, точно отепленная из биллиардных шаров.
Малахит! Вот он, желанный малахит, точно такой, каким рисовался Пане в мечтах: плотный, увесистый…
У него даже во рту пересохло…
— Итак, ваш рудник хочет соорудить малахитовую доску почета? — сказал Дружин. — Неплохо задумано!.. Как видно, суждено этой штуке вернуться на родину.
Усадив Паню на оттоманку и устроившись в кресле возле стола, Дружин рассказал историю камня.
С давних времен Дружины работали на Железногорском медном руднике, а потом хозяева насильно переселили их, вместе с другими рудокопами, в тайгу, где зарождался новый богатый рудник. У тех, кто сопротивлялся жестокой хозяйской воле, отняли огороды и развалили дома. Железногорский медный рудник существовал лишь до 1911 года, когда забастовавшие рабочие бросили штреки. Рудник затопило… А новый медный рудник, Таежный, как его сначала назвали, быстро рос. Рудокопы-новоселы перебороли суровую тайгу и обжили богатые угодья.