Перстень Сварга
Шрифт:
– А я чем хуже?
– хмыкнул Рыжак.
– Между прочим, раненый нуждается в ласке и заботе! Мне нужны новые душевные и физические силы, так что…
– А что с той девицей сейчас?
– перебил его Иннасин-Оббо.
– Неужели Правитель простил ей придурь, из-за которой сейчас полмира бурлит?
– Существуют поступки, которые простить сложно, а иногда просто невозможно. Вот именно из-за того, что весь мир сейчас бурлит, не зная, что будет с Руславией дальше - оттого Правитель и отправил эту девицу в монастырь, замаливать свой грех.
– Только-то? Ну, это не такое уж серьезное наказание.
– Ну, это еще с какой стороны посмотреть. Настолько мне
– А, ерунда!
– махнул рукой Рыжак.
– Папаша ее оттуда вытащит - все-таки единственное и любимое чадо.
– Э, не скажи!
– чуть улыбнулся Юрл.
– Отца этой девицы, когда тот попытался, было, возмутиться и заступиться за дочь, Правитель сразу же отправил в отставку, причем на весьма суровых условиях, и вместе с тем лишив бывшего приближенного всех регалий. Сейчас тот осиротевший папаша безвылазно сидит в своем имении и прекрасно понимает, что при первой же попытке освободить свою дочь сам попадет в тюрьму, а то и на плаху - Правитель разгневан, причем весьма обоснованно, и прощать никого не намерен. Ведь он даже отправил в монастыри (правда, с более мягким уставом) на пожизненный срок и тех приятельниц безголовой девицы, что на глазах посторонних вздумали играть с артефактами. В общем, под раздачу попали все, и никаких оправданий, слезной мольбы и напоминаний о прошлых заслугах их знатных предков Правитель слышать не пожелал. Так что родителям избалованных и пресыщенных девчонок остается только со слезами на глазах перебирать в памяти огрехи воспитания собственных детей.
– Вообще-то за подобное Правителя никто не осудит…
– Верно… - кивнул Юрл.
– Однако девицам и их родителям особо сочувствовать не стоит - можно сказать, легко отделались. А вот парней - тех, кто доставал из хранилища артефакты, и всех, кто только был к этому делу причастен - вот их и верно, жалеть не стали, все пацаны на плаху пошли. Что ни говори, но то, что сделали парни, называется государственным преступлением. Верно: любовь любовью, но иногда надо и головой думать, соображать, что делаешь…
В этот момент забеспокоились кони, причем все разом, и не просто забеспокоились, а даже разом подали испуганные голоса. Мужчины оборвали свою болтовню, и вскочили на ноги. Надо же, и тут не получилось отдохнуть…
– Что, каххи вышли на берег?
– спросил Юрл у Иннасин-Оббо.
– Не должны… Для них еще слишком рано. Вон, на небе закат догорает, а каххи вылезают на берег лишь в полной темноте… И потом, их бояться не стоит: я обновил старинное заклинание, и к развалинам они не подойдут. Речные вампиры, хотя и выйдут на остров, но дальше береговой полосы не продвинутся.
– Так что тут могло напугать наших лошадей? Может, это все-таки каххи?
– Не знаю. Но, думаю, скоро узнаем…
Вот уж в чем ином, а в этом Олея была полностью согласна с колдуном - узнаем, и еще как! Только вот вряд ли понимание причины того, что так напугало бедных животных, доставит удовольствие хоть кому-то из людей на этом острове.
Глава 8
Люди молча стояли, вслушиваясь в тишину. Вроде все тихо, только чуть плескалась вода в озере. Ничто не предвещает опасности, но лошади по-прежнему беспокойны…
Первым опасность
– Смотрите! Смотрите туда…
– Куда? Я ничего не вижу… - огляделся по сторонам Юрл.
– Смотрите на то место, где мы с вами на берег вышли! Теперь видите?
В сгущающихся сумерках Олея вначале ничего не могла рассмотреть - вроде берег, как берег, ничего не изменилось, он все так же покрыт толстым слоем высохших водорослей, бревно какое-то в воде плавает… Стоп, а откуда там появилось это бревно? Когда они выбирались на берег, никакой древесины в воде не было, да и неоткуда ему тут взяться - деревьев же в округе нет! Даже если предположить, что какая-то часть подводной дороги внезапно разрушилась, то все одно - дерево вряд ли всплывет наверх. Сваи находилось под водой много лет, древесина полностью пропиталась влагой, и теперь она будет просто гнить, оставаясь на дне. На родине Олеи такие деревья называют топляками…
Женщина услышала, что Иннасин-Оббо негромко ругнулся. Вернее, у него что-то негромко вырвалось на непонятном языке, но каждому было понятно, что произнес колдун - уж слишком растерянным и удивленным выглядел маг. Женщина еще не успела ничего понять или сообразить, как бревно в воде внезапно изогнулось, и поползло на берег, как живое. Ой, да это же не бревно! Может, перед ними змея? А что, вполне может быть - вон, как совершенно по-змеиному изгибается, вползая на берег… Нет, это что-то другое: толстое, как бочонок, да и длиной будет с два человеческих роста, никак не меньше, а уж голова-то какая здоровая - вдвое больше лошадиной… Плохо, что в сумерках это существо сложно рассмотреть: лап у него, кажется, нет, шкура вообще непонятно какая - то ли неровная чешуя, то ли торчащие в разные стороны пластины… В общем, нечто непонятное, издали похожее на ствол дерева.
– Что это?
– растерянно спросил кто-то.
– Неужто змея?
– Нет, не змея… - покачал головой Иннасин-Оббо.
– Хуже. О, Темные Боги, этого нам еще не хватало!..
Но больше ничего колдун сказать не успел. Существо, выползшее на берег, больше не казалось ни бревном, ни змеей. Длинное толстое тело, переходящее в мощный хвост, сплошь покрытое толстыми роговыми пластинами, ярко-красные глазки, расположенные чуть ли не по бокам головы… Несмотря на свои немалые размеры, существо, изгибаясь по-змеиному, заскользило по земле к растерянным людям… Олея во все глаза смотрела на то, как легко передвигается по земле сильное тело незнакомого создания, и чувствовала, как в ее сердце невольно вползает настоящий страх.
Остановившись невдалеке от развалин, непонятное существо уставилось своими горящими глазками на стоящих людей. Секунда, другая, и люди увидели, что у выползшего на остров неизвестного зверя на животе разошлись жесткие роговые пластины, до того казавшиеся вплотную подогнанными друг к другу, и оттуда высунулись короткие мощные лапы с длинными когтями. Еще миг - и потрясенными людьми была уже не змея, а жутковатого вида непонятный зверь с огромной пастью, утыканной острыми зубами.
Издав непонятный звук - то ли стон, то ли рев, зверь направился прямо к людям, причем передвигалось это создание не только с удивительным проворством, но и с раскрытой пастью. Ну, а при первом же взгляде на эту пасть с множеством острых зубов, становилось понятно, что основу питания этого зверя составляют ну уж никак не водоросли или трава. Да и к людям это существо стремилось вовсе не для того, чтоб они ласково погладили его по твердым пластинам на спине. Зверь бежал, не отвлекаясь на посторонние звуки, и его маленькие красные глазки с ненавистью смотрели на людей.