Перстень некроманта
Шрифт:
— Ты хочешь сказать… — Осси аж рот открыла от удивления.
«Да. Именно так… А когда умирает тот, кто жил там, в мире мертвых, то куда отправляется его душа? Она отправляется, опять же, за Вуаль. То есть сюда, к нам. Я думаю, что именно это и имел в виду Ганн Ил-Ворш — тот, кто жил в мире мертвых, а потом там умер…»
— И где же он, этот мертвый мертвый?
«А ты еще не догадалась? — Голос Ходы стал таким тихим, что Осси его едва различала. — Я думаю, это Тям».
— Что? — Глаза леди Кай округлились до невозможности.
«Да. Я думаю, это он. Во всяком случае это многое объясняет».
— Ты это знала? — строго спросила
«Нет, — ответ последовал незамедлительно. — Я не могла этого знать. Только тот, кто стоит на Грани, видит и знает, кто и откуда приходит. Поэтому наш король-призрак это знает точно, а я могла только гадать».
— Ничего себе! — Осси еще не до конца оправилась от потрясения. — Так это что получается? Когда я умру, я там что же — вот таким пупсом буду? — Осси мотнула головой в сторону Тяма, который наконец проснулся и с интересом следил за девушкой.
«Не обязательно, — усмехнулась Хода. — Может, чем-нибудь и похуже… Да и не все ли равно тебе, что там будет?»
— Действительно! Главное — этот момент подольше оттянуть.
«Золотые слова! Просто программа к действию! Так держать, и все такое…»
— А с ним что нам теперь делать?
«А чего с ним делать? Ничего не делать. Идет с нами — и пусть себе идет. Вроде на нашей стороне выступает, может, еще и сгодится на что…»
— А есть уверенность, что он на нашей стороне? — поинтересовалась Осси.
— Тям, — вместо Ходы ответил абрикосовый комочек. И для пущей убедительности, чтобы развеять последние сомнения, буде у кого они еще остались, громко повторил. — Тям.
Глава двенадцатая
Осси шла вдоль громоздившихся слева от нее скал, касаясь их рукой. Совсем как давеча наверху около постамента. Только, в отличие от крипты, скалы были холодными и неровными. Пальцы скользили по шершавой поверхности камня, иногда задевая острые грани выступающих кристаллов кварца. Она прошла уже больше половины пути вдоль каменной гряды, а обещанного прохода к жилищу некромансера все еще не было.
В трех шагах позади тащился Тям. И надо сказать, девушку это несколько нервировало. Особенно в свете вновь обретенных знаний о загадочной природе этого существа. И раз уж его общество было неизбежно, Осси предпочла бы, чтобы он находился у нее перед глазами, а не где-то там за спиной. Но спереди Тям идти отказывался наотрез, и стоило только Осси остановится, как он тут же замирал все в тех же трех шагах позади. В конце концов Осси оставила попытки пропустить его вперед и полностью сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь разыскать запрятанную от чужих глаз тропу. Некоторое время она даже пыталась идти с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на своих тактильных ощущениях и перенеся все свое внимание в кончики пальцев левой руки. Но чуть не упав, споткнувшись о некстати подвернувшийся камень, от этой глупой затеи отказалась.
Со временем от монотонности и однообразия происходящего чувства и внимание несколько притупились, и Осси даже не сразу поняла, что продолжает и дальше шагать вдоль грязно-серой скалы, в то время как пальцы ее ловят пустоту. Остановившись, девушка повернулась к скале лицом и почти уперлась носом в серую, рябую от времени поверхность камня со всеми его необходимыми атрибутами — трещинами, сколами и Странник его знает с чем там еще.
Осси прикрыла глаза и осторожно вытянула перед собой руку — пустота. Помахала ей направо-налево — пустота.
Интесса осторожно двинулась вдоль скалы обратно, боковым зрением отметив, как забавно попятился назад Тям, соблюдая им же самим установленную дистанцию.
Перед глазами медленно плыла поверхность камня, а рука болталась в пустоте, не встречая ни малейшего сопротивления. От такого несоответствия между видимым и ощущаемым недолго было двинуться умом. Наконец рука уперлась в стену невидимого прохода, и все встало на свои привычные места — что вижу, то и ощущаю.
Поэкспериментировав еще немного, Осси опытным путем определила, что так называемая тропка имеет около четырех шагов в ширину, абсолютно не видна ни под каким углом зрения, не пропускает в себя камни и прочий мусор, которые от нее отскакивают, как им и должно было бы отскакивать от скалы, но беспрепятственно позволяет просунуть туда руку или ногу.
Понаблюдав за этими сложными и мало понятными стороннему наблюдателю манипуляциями девушки, Тям тоже подобрал на земле небольшой камешек и неожиданно ловко запулил его в стену. Да так удачно, что тот, отскочив от скалы, рикошетом стукнул его прямо по макушке. Взвизгнув целой серией гневных тямов, пришелец с той стороны Вуали отбежал в сторону, а потом довольно решительно направился к скале с явным намерением навести там порядок, после чего, войдя прямо в нее, пропал.
Запущенная внутрь на разведку Хода вскоре вернулась целая и невредимая с кратким докладом и руководством к действию:
«Дорога как дорога. Тям жив-здоров. Сидит там и ждет. Пошли уже, а то карлики засмеют — пляшешь тут у скалы, как дикарка с островов!»
В подтверждение ее слов из камня показалась голова Тяма, похлопала глазами и тоже объявила, что путь свободен и ждет путников, вложив все это в одно единственное, но необычайно емкое по интонационной окраске слово.
— Делать нечего. Подчиняюсь большинству, — улыбнулась Осси и вошла в скалу.
Со стороны это, наверное, смотрелось очень эффектно, но сама девушка не ощутила ничего. Просто в какой-то момент нависшая прямо перед глазами стена вдруг провалилась куда-то назад, за нее, а Осси уже стояла в начале тропинки.
«Ну что ж… найти — нашли, войти — вошли. Осталось только посох забрать», — подытожила их достижения Хода.
— Сейчас пойдем и заберем, — ответила Осси и полезла в рюкзак.
Достав оттуда две обоймы с арбалетными болтами, она одну сразу зарядила в арбалет, а вторую прицепила к поясу.
Болты эти, сделанные по специальному заказу и стоившие баснословных денег, были очень похожи на острые карандаши, сделанные из стекла.
Делал их один умелец-оружейник, и производство их было довольно трудоемким и очень хлопотливым делом. Сначала он самолично выдувал заготовки из какого-то специального стекла, сваренного по древнему рецепту, который хранил в строжайшей тайне не только от собратьев по цеху и заказчиков, но и от своих подмастерьев. Стекло это получалось тонким, но достаточно прочным, а вот кончик болта делался невероятно хрупким. А потому хранить болты приходилось в специальных обоймах с надетой на них защитной крышкой, которая сбрасывалась непосредственно перед стрельбой. Внутрь этих стеклянных карандашей под давлением заливалось родерское серебро, которое, как известно, существует в одном только виде — в жидком.