Перстень Мериада
Шрифт:
— Милый граф, я здесь! Может быть, я не вовремя, — «Конечно, не вовремя!» — со злобой подумал граф, — но мне так хотелось вновь Вас увидеть, поздороваться с Вами.
— Поздоровалась — и ступай отсюда! — чуть слышно пробормотал он.
Стелла этой фразы не слышала, но и без этого поняла, в чем тут дело. Девушка сочувствовала этой женщине, с поникшей улыбкой мявшейся на пороге. Она надеялась встретить радушный приём, хотя бы вежливый ответ — а её с ног до головы обдали волной холода и презрения.
— Граф, обернитесь! С Вами поздоровались.
— Неужели? А я и не заметил.
Недовольно
— Простите, я не думала… Ведь в последнюю нашу встречу… Что ж, счастливо отобедать!
— А вот и итог всех его романов, — мысленно подметила принцесса. — Поиграет и бросит.
Над пышно накрытым столом повисло молчание. По-прежнему не разжимая губ, то скрещивая, то разгибая пальцы, граф о чём-то думал, казалось, напрочь забыв о содержимом своей тарелки. Стелла ещё пыталась жевать, но от этого тягостного молчания кусок не лез в горло. Чтобы как-то разрядить ситуацию, принцесса решилась заговорить на нейтральную тему.
— Граф, Вы очень заняты собой?
— Что? — Суррар вздрогнул и машинально положил запястья на край стола — «Как школьник», — подумала девушка.
— Я Вам не мешаю? Может, мне лучше уйти?
— Что Вы, Ваше высочество! Чем Вы можете мне помешать? Наоборот, Вы оказали мне такую честь… — Он не договорил.
— В таком случае, рискуя показаться излишне любопытной, я хочу задать Вам пару вопросов.
— Что ж, спрашивайте, я Вас внимательно слушаю.
— Я хотела бы поговорить об Их величествах, если, конечно, это разрешено.
— Разрешено, но в умеренных пределах.
— И где же кончаются эти пределы?
— Я не сомневаюсь, что Вы с Вашим тактом их не перейдёте.
— В таком случае, вот мой первый вопрос: как получилось, что правят обе сестры?
— Очень просто: так было написано в завещании покойного короля. Честно говоря, он был необычным человеком, некоторые даже утверждали, что он балансирует на грани безумия, но я так не думаю. Покойная королева умерла родами, произведя на свет двух дочерей. Его величество души в них не чаял и никак не мог решить, кому из дочерей передать права на престол. Её величество Филаси была его любимицей, а Её величество Финари напоминала покойную супругу. В итоге король так и не смог выбрать и перед смертью вписал в завещание обеих дочерей.
— И они не ссорятся?
— Всякое бывает.
— Если не секрет, сколько им лет?
— У женщин не принято спрашивать о возрасте, — улыбнулся Суррар.
— Согласна, вопрос бестактный. Они старше меня?
— Пожалуй. Во всяком случае, Правящий совет ждёт не дождётся, когда они выйдут замуж.
— И кого же прочат в принцы-консорты?
— Это дело Правящего совета.
— После замужества власть по-прежнему будет поделена между ними?
— Да. Но трон унаследует сын одной из них — тот, кто родится первым.
— А что любят Их величества?
— Бездельничать и заставлять работать других, — Похоже, к графу вернулось прежнее расположение духа. — А ещё танцевать, щеголять друг перед другом нарядами и играть в томную любовь с заморскими принцами.
— Спасибо. Теперь я всё о них знаю.
Разговор зашёл о каких-то пустяках, приятных женскому сердцу мелочах, в которых Суррар знал толк. С основными блюдами было покончено, и, время от времени кивая и вставляя реплики, принцесса ела мороженое. Ощущение тепла, охватившее её при входе в «Серебряный олень», теперь усилилось и разлилось по всему телу. Ей было приятно говорить с графом, смотреть на него, сидеть, откинувшись на спинку стула, и есть это холодное мороженое, вкус которого ассоциировался у неё с безоблачным детством.
Ленивая послеобеденная идиллия была нарушена появлением грандванца в форменном сером сюртуке с красным шитьём. Принцесса сразу поняла, что мороженое она будет доедать одна. Что ж, удовольствия, в конце концов, кончаются, пора к этому привыкать. Но можно подойти к этому и с другой стороны: любое удовольствие рано или поздно перестаёт быть удовольствием, и, кто знает, может, через час она пресытится беседой с графом.
— Сеньор граф, я к Вам, — сказал человек в сером.
— Хорошо, Эдгар. Заходите, не стойте на пороге. — Суррар поднялся ему навстречу.
— У меня к Вам дело, Суррар, очень важное дело. — Похоже, грандванец был близко знаком с Милартом: после скупого обмена любезностями от первоначальной сухой вежливости не осталось и следа.
— Дело? — Граф в нерешительности обернулся к Стелле, словно спрашивая у неё, что ему ответить.
— Я Вас не держу и сама доберусь до Эсфераса, — улыбнулась принцесса. — Можете не представлять меня Вашему знакомому.
— Как пожелаете. — Суррар слегка поклонился. Немного помедлив, он добавил: — Прошу, не ограничивайте себя ни в чём: я переговорю с хозяином, и он потом пришлёт мне счёт.
— Благодарю. — Стелла протянула графу руку для поцелуя.
— Извините, но, боюсь, я действительно вынужден буду Вас покинуть. — Суррар с удовольствием выполнил требования этикета. — У дверей «Серебряного оленя» Вас будут ожидать двое моих слуг.
— Граф, Ваш ждут! — напомнила девушка. — Не тратьте на меня драгоценное время Вашего друга.
Ушёл. Что ж, теперь она сможет остаться наедине со своими мыслями.
Похоже, граф в серьёз решил приударить за ней, иначе бы не решился привести её сюда. Принимать его ухаживания ей не хотелось, но и отвергать тоже.
Но постепенно мысли об ухаживаниях и кокетстве утонули в мягкой массе подтаявшего мороженого. Стелла снова погрузилась в мир далёких радужных воспоминаний.
Из общей залы донеслись звуки музыки — медленного величавого танца. Они тоже напомнили о детстве — одно из её ярких детских воспоминаний как раз было связано с этой мелодией. Королева Минара любила танцевать и в памяти дочери до сих пор плыла по навощенному паркету бальной залы.
Над Броуди червлёным золотом разлился закат. Он тонул в спокойной воде, и казалось, что моря вовсе нет, есть лишь бесконечное, бескрайнее небо, озаренное причудливой игрой света заходящего солнца.