Чтение онлайн

Но Фотиния ничего вразумительного ответить не могла, только причитала и охала. Боярыня, склонившись над невесткой и оглядев ее, пробормотала:

— Неужто рожаешь? Рановато еще…

Но тут появилась запыхавшаяся Ефросинья и, услышав слова боярыни, тут же откликнулась:

— От испуга роды могут начаться раньше времени. Старая повитуха взялась за дело и, послав Фотинию за служанками и всем необходимым, принялась успокаивать Дарину. Уставшая от крика и боли роженица ненадолго умолкла и села на лавку, прислонившись к стене.

— Так

что же тут случилось? — подошла к ней с расспросами Ксения. — Где Карп? Это правда, что он тебя побил?

— Да, — с трудом выдавила из себя Дарина. — Зиновий ему наговорил, будто я с Назаром… а Карп и поверил.

— Зиновий? — удивилась боярыня. — Бывший послушник, друг Антона?

И тут Дарину словно прорвало. Раньше страх за жизнь матери останавливал ее, теперь же она ничего не боялась, да и боль, похожая на предсмертные муки, придавала ей храбрость отчаяния.

— Он не друг, а предатель! — вскрикнула Дарина прерывающимся голосом. — Это он помог разбойникам увезти Антона!

— Что ты говоришь?.. — ужаснулась Ксения. — Значит, Антона похитили не случайно?

— Нет, похитителям за него заплатили, а Зиновий был в этом злодействе первым помощником!

— Кто заплатил, кто? Тебе известно? — допытывалась Ксения.

И в то мгновение, когда имя Карпа уже готово было сорваться с уст Дарины, он сам быстро вошел в комнату и, угрожающе нависая над женой, прошипел:

— Что ты врешь моей матери? За что оговорила Зиновия? Не за то ли, что он разведал о твоих шашнях с Назаром? Посмей только еще что-то сказать, и я не спущу ни тебе, ни твоему отпрыску, которого ты прижила, скорей всего, от смерда!

Дарина отпрянула в сторону, и Ксения с повитухой заслонили ее от Карпа.

— Не надо ее пугать, уходи, — велела боярину мать. — Когда родит, мы во всем разберемся.

Карп, бросив на Дарину еще один угрожающий взгляд, отступил кдвери. Из-за его спины мелькнуло лицо Зиновия с испуганно бегающими глазами. Заметив бывшего послушника, Ксения прикрикнула на него:

— Вон отсюда! И чтоб ноги твоей не было в нашем доме!

Зиновий ужом проскользнул вслед за Карпом. А боярыня, повернувшись к Дарине, не удержалась от вопроса:

— Правду ли они говорят про тебя и Назара? Мне ведь и самой было странно, что ты так быстро понесла от Карпа. Скажи мне правду, я не обижусь. Ведь понимаю, что Карпа трудно полюбить, что он взял тебя насильно.

— Я правду говорю, — прошептала Дарина, кусая губы. — Карпу я могла бы солгать, но не тебе. У меня с Назаром ничего не было, кроме двух случайных встреч. — И, с трудом поднявшись на ноги, она подошла к иконе в углу и перекрестилась. — Клянусь Богородицей и светлой душой своей матери, что это твоя внучка, боярыня!

— Я верю тебе, — тихо сказала Ксения и, осторожно взяв Дарину за плечи, вновь усадила на лавку. — Теперь я до конца поверила тебе, дитя. Однако почему ты думаешь, что будет внучка,

а не внук?

— Пусть лучше будет девочка, — вздохнула Дарина. — Если девочка будет слабой, она может найти себе защитника или уйти в монастырь. А мальчику каково быть слабым в этом жестоком мире?

— Отчего же ты думаешь, что сын Карпа будет слабым? — удивилась Ксения.

Дарина не решилась сказать ей об Антоне. А в следующий миг в комнату вбежала Фотиния с двумя служанками, которые принесли теплую воду и чистое белье. Ефросинья велела им приготовить для роженицы постель и захлопотала вокруг Дарины, отодвинув от нее даже боярыню.

Между тем Карп, который лишь делал вид, что ему наплевать на здоровье и жизнь Дарины, вошел в свою опочивальню мрачный, как грозовая туча, и плюхнулся на скамью, не обращая внимания на топтавшегося рядом Зиновия. Но бывший послушник не собирался долго ждать и, осторожно покашляв, заговорил:

— Видишь, боярин, как я пострадал за свою преданность тебе. Мать твоя меня из дому выгоняет. И куда мне, бедному, деваться? Уж ты не оставь меня, боярин, заплати за верную службу и за мое скромное молчание.

Карп хмуро взглянул на него исподлобья и проворчал:

— Тебе уже заплачено.

— Так ведь этого мало по нынешним-то временам. К тому же мать твоя и жена твоя скоро меня ославят на всю округу, никто мне и приюта не даст, придется уезжать в другие края. Вотя и прошуутебя, господин мой, дай мне денег, чтобы я отсюда уехал и начал свою торговлю где-нибудь подальше. А как стану богатым купцом, так, может быть, не раз еще тебе пригожусь.

— А с чего ты взял, что у меня есть деньги? — повел бровью Карп.

— Так ведь… хан наградил тебя за службу… — пробормотал Зиновий, но тут же осекся, встретив тяжелый взгляд боярина.

Впрочем, мысли Карпа были заняты другими вещами, и потому он не обратил внимания на некоторую дерзость своего приспешника. Карп молча встал, отодвинул от стены тяжелый сундук, достал из потайной ниши ларец и, вытащив оттуда несколько золотых монет, бросил их Зиновию.

— Держи, но эта награда тебе вперед, — сказал он хмуро. — Ты еще должен мне за нее отслужить. Сегодня вернется Угринец, и ты поможешь ему набрать в мое войско людей из соседних деревень. Деньги, что в ларце, дадены мне для снаряжения войска, а не для таких бездельников, как ты.

Зиновий с поклонами отступил за дверь, шепча себе под нос:

— Разве ж я бездельник? Нет, уж я-то дело знаю…

При этом его цепкий взгляд не отрывался от сундука и от ниши с ларцом.

Выйдя из боярского дома, Зиновий решил наведаться в корчму Кузьмы Хвата, у которого собирались торговцы со всей округи, и договориться там о покупке хороших лошадей, чтобы иметь возможность в любую минуту уехать куда-нибудь подальше, потому что он не хотел долго задерживаться в таком опасном месте, как усадьба боярина Карпа.