Чтение онлайн

Его соратники по Сопротивлению и товарищи-рабочие тайно обсудили план и решили, что, объединившись с водителями, можно переправлять скрывающихся людей или в отель Леони, или другие отели на южном побережье при помощи грузовиков с шампанским. И в очаровательном маленьком салоне с окнами, выходящими в небольшой ухоженный дворик, где когда-то побывал Наполеон, они торжественно выпили за успех дела, за их «шампанский тоннель жизни».

Джим ненадолго остановился в Лиссабоне. Он вчера прилетел из Лондона, надеясь успеть на рейс до Нью-Йорка, по маршруту через Вашингтон, но все рейсы задерживались.

Нужный ему самолет вообще не прибыл, и о нем никто не хотел говорить. Он решил, что произошло самое худшее, — самолет сбит где-то над Атлантикой, и, оставив в посольстве записку, в которой указывал, как с ним можно связаться, снял комнату в маленькой гостинице рядом с Россио.

Ярко освещенные улицы Лиссабона и шикарные магазины просто шокировали после полупустых, с нормированной выдачей продуктов, прилавков и отсутствия электричества в Лондоне. Роскошные кафе были переполнены, на улицах царило оживленное движение, а появляющиеся самолеты не сопровождались воющим звуком сирены и свалкой на пути к убежищу. Лиссабон был транзитным городом — все уезжали куда-то дальше. Иностранные посольства и консульства были Переполнены людьми, требующими визы; офицеры в формах по меньшей мере полдюжины различных государств, включая нацистскую Германию, находились на пути к пунктам секретного назначения. Члены Красного Креста просиживали в маленьких уличных кафе, нетерпеливо ожидая отправки в поенные районы, торговцы оружием из Южной Америки обговаривали контракты с неизвестными людьми в строгих деловых костюмах. Лиссабон преуспевал в интригах и обмане, шпионы всех мастей заключали свои сделки на узких улочках старого квартала, где секреты покупались и продавались на углах и в грязных барах точно так же, как и в самых престижных офисах и шикарных номерах отелей.

Великолепный в своей форме майора Восьмого эскадрона бомбардировщиков Воздушного флота США, Джим поднялся на эскалаторе на 100 футов на Праца Луис ду Камоэнс. По узким улицам протянулись шикарные магазины, продающие все — от самых последних моделей меховых изделий и одежды до икры и пирожных. И среди хорошеньких детских платьиц, украшенных оборками и буфами, в витрине магазина «Модос до Криансас» была очаровательная маленькая тряпичная кукла, которая прекрасно подошла бы Пич. Он даже представил себе ее, уложенную в постель рядом с плюшевым мишкой и полудюжиной других игрушек, составлявших ее зверинец.

Открывая дверь магазина, Джим столкнулся с выходящей женщиной, и они оба вежливо отступили назад:

— Извините меня!..

Они одновременно извинились по-английски, а затем удивленно посмотрели друг на друга.

— О Господи! — вскричал Джим. — Эмилия!

Свертки попадали на пол, он обнял ее, слезы лились из ее глаз, оставляя следы на его безупречной форме. Продавец с любопытством смотрел на них из-за старомодного прилавка красного дерева. Женщина побежала, чтобы поднять упавшие свертки.

— Я пришла купить нарядное платье для Пич, — всхлипнула Эмилия, — моя бедная маленькая девочка!

— А я зашел купить ей куклу! Но скажи, что ты делаешь в Лиссабоне?

— Стараюсь попасть к Пич, конечно. И к Лоис, и к Леоноре. Может быть, я смогу увидеть Жерара… Ты знаешь, он, как политический заключенный, находится где-то у бельгийской Границы. — Эмилия взяла у него платок и вытерла слезы. — Как бы то ни было, что ты здесь делаешь?

— Жду самолета в Штаты, может быть, завтра. Я собирался навестить вас — после Вашингтона. Но, Эмилия, ты ведь не думаешь всерьез попытаться попасть во Францию?

Они прошли по улице ду Кармо, в то время как Эмилия объяснила, какими уловками сенатор достал ей

место в самолете и дал ей имена людей, которые могли бы помочь. До Джима дошли тревожные слухи, что Жерар переведен в Германию, но он решил небеспокоить Эмилию новостями, которые могли не подтвердиться. Она сама скоро узнает правду.

— Скажи мне, — продолжил он, — как ты собираешься попасть во Францию?

— Я хотела купить машину и ехать через Испанию. Сенатор обещал, что по его связям я достану нужные документы — за деньги. В Лиссабоне все имеет свою цену. Кроме машины, Я обрыскала весь город из конца в конец, но безуспешно.

— Разве ты забыла? — спросил Джим с улыбкой. — Ты — де Курмон, и я готов побиться об заклад, что здесь, в Лиссабоне, все еще существует агентство де Курмонов. Мы достанем машину, Эмилия, хотя я и не уверен, что нам следует это делать. — Я доберусь до Франции, — сказала она решительно, — даже если мне придется идти туда пешком. Меня сейчас ничто не остановит.

Сироты Леони были ее второй семьей. Она основала этот дом много лет назад, когда была на вершине славы, поддерживая старый дом отца, замок д’Оревилль, деньгами от своих турне по всему миру, чтобы содержать сорок ребятишек в счастливом скромном комфорте и обеспечивать им присмотр молодых любящих нянь. Леони знала, что значит отказаться от своего ребенка, не видеть, как он растет. Это случилось с ней, когда она отдала Эмилию в д’Оревилль, и им пришлось спасаться бегством в Бразилию, чтобы защитить ребенка от гнева Месье. Приют начал существовать как путь к искуплению вины, но перерос в часть ее жизни, часть, которую она любила. Она спросила фон Штайнхольца, не разрешит ли он ей раз в месяц посещать детей, как она делала это всегда.

— Мы сделаем больше, — ответил он. — Машина и шофер будут в вашем распоряжении в любой день, когда вы захотите поехать.

Леони могла себе представить, какой ужас она вызовет, если будет раскатывать в немецкой машине с немецким шофером.

— Будет лучше, если вы дадите мне нужные документы, и я поеду туда сама, — ответила она. — Я просто не хочу отрывать шофера от его более важных обязанностей.

— Как пожелаете, — ответил фон Штайнхольц, но она видела, что он был расстроен ее отказом. На его столе стояли фотографии жены и детей в серебряных рамках. Предлагая машину в личное распоряжение Леони, фон Штайнхольц хотел таким образом участвовать в благотворительной деятельности в пользу детей, а она лишила его этого удовольствия.

— Согласно вашим документам, мадам Леони, вы можете выезжать три дня в месяц, — сказал он холодно. — Я думаю, что этого времени будет достаточно.

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы смогли сделать небольшое дополнение к этим документам, герр комендант, — спокойно сказала Леони. — Моей маленькой внучке нравится ездить со мной к детям.

Фон Штайнхольц раздраженно проставил печать на бумагах, вручил их со вздохом.

— Вы всегда получаете все, что хотите, мадам Леони? — спросил он, уверенный, что ни один мужчина никогда ей ни в чем не отказал.

— Почти всегда, — скромно согласилась Леони.

Подъезжая к замку, Пич увидела стоявших на ступенях ивесело махавших руками детишек. Она выглянула из окна машины и тоже помахала им.

— Привет, Ив, — крикнула она, — привет, Моника! Эй, Вероника, ты остригла волосы? — Пич ездила сюда вместе Леони, сколько себя помнила. Леони даже говорила, что привозила ее сюда совсем малышкой, чтобы показать детям. Они были ее друзьями, и когда она приезжала в приют, то становилась одной из них.