Чтение онлайн

В этом смысле примечателен курьез, произошедший на одной планетке в созвездии Пахана. Там тоже поначалу шла "жаркая" борьба против наркомании: диспуты до посинения, сторожайшие запреты, истошные крики гуманистов о подлой социальной болезни. Пока они все же не додумались до простейшего вывода, что те, кто наиболее яростно борется с одной стороны и занимается "гуманизмом" с другой и есть та самая обыкновеннейшая наркомафия.

Нет, были, конечно, и раньше одиночные робкие высказывания, что, дескать, пить дихлофос и закусывать целлофаном никому не запрещено,

так и не больно-то пьют, потому целлофан и недорог, так может быть...

"Упаси Бог! Рятуйтэ!- Вопили мафиози.- Нации каюк! Люди вповалячку будут наркоманить! Тотальный запрет!!! Больше денег на борьбу!"

До тех пор это было, пока остатки живых не заметили, что чем истошней борьба, тем выше цены за "дозу" и больше наркоманов, а мафия с миполицией от избытка денег уже в космические коттеджи переселилась.

И тогда пустили в ход последнее средство. "...Разрешить!" Но тут началось невероятное. Мафия отчего-то вовсе не вскричала "Ура!", а наоборот, стала лихорадочно прятать наркотики. Дефицит-то под угрозой. А дефицит-то во все времена и есть главный мафиозный товар.

Наконец, на десятый раз построили под охраной остатков армии огромный завод по производству общедоступных наркотиков (девять раз его мафия взрывала). Запустили в продажу в обычные аптеки по цене пакета молока за дозу. И ...началось выздоровление. Ну, через кризис, естественно.

Желающие поначалу, конечно же, нашлись. Все они в момент обрыгались, искорчились и обделались. Их потом посмертно наградили за нагляднейшую пропаганду здорового образа жизни.

А детишки спрашивали у мамаш: "Что это за странные уроды, мамочка?" "А это, деточка, любители дешевеньких зелененьких упаковочек с героинчиком в аптечке. А вот это - алкаш обыкновенный. Может, хочешь попробовать?"

" Да нет, мамчик, как-то не очень потягивает...- гундосил бывший потенциальный "косячник", прыгая через блевотину, - Мне бы лучше чайку."

"Ишь чего захотел, чайку! Да моего годового заработка на него нехватит! Обойдешься кофием с какавою!"

Для тех, кто еще не понял, поясню, что мафия на Пахане лишний раз подтвердила, что она, во-первых, помирать не собирается, а, во-вторых, не так глупа как хотелось бы. Она просто заключила тайный уговор с правительством. Сказала: "О кей! Додумались, наконец, сволочи! Но оставьте нам хучь какой-то запретнейший плод! Не такой вредоносный как наркота. А доходы пополам. Идет?"

И исчез чай. Неформалы за вознаграждение раскрутили чифир как наикрутейший отвяз. А правительство объявило за его распитие административную ответственность. Цены на чаек подскочили в десять раз.

"Маловато,- сказала мафия,- раньше больше имели!"

Тогда вместо административной ввели уголовную ответственность, а за повторное распитие - с конфискацией имущества. И наступил на Пахане мир. Мафия осталась при больших, но разумных доходах, правительство - при дополнительных налогах. А пацаны кто в школьных туалетах чай в смывных бачках кипятильником заваривает, кто ксерокопиями картины "Чаепитие в Мытищах

близ Москвы" приторговывает. И все при своих.

Вот такой компромисс получился на Пахане... Говорят, с уровнем жизни там теперь гораздо лучше."

"Петрович", так тот так до конца и не понял, и не признал вечности русской проблемы дорог и дураков. А также разницы между классическим социализмом и капитализмом. Он все время норовил перевести эти земные обозначения на свой понятийный аппарат. И у него выходило, что капитализм - это когда малочисленные головы живут за счет множества хвостов, а социализм - это наоборот, когда многочисленное охвостье живет за счет малочисленных голов. Испытывая при этом постоянный дефицит удоев.

"А нужно,- говорил "Петрович",- чтобы просто каждый делал свое дело в рамках единого организма. Голове - мысли, рукам - дело, а хвостам кресла... То есть я хотел сказать - сиденья в месте отправления. И все дела."

Покончив в основном с введением в русский земной быт, Галактион перешел к рассказу непосредственно о цели и способе нашего с ним совместного путешествия.

О душах астральные существа услышали впервые. Поскольку они были полевыми телами, вопросы жизни и смерти, а, следовательно, и душ, перед ними попросту не стояли.

Надо сказать, что астральные существа не были ни смертными, ни бессмертными. Они были, если можно так выразиться, условно смертными. То есть астральная сущность может теоретически существовать как угодно долго, а умереть может, в отличие от людей, не от старости или болезни, а только в результате физического уничтожения (например, каким-нибудь сильным агрессивным полем, излучением или антивеществом). Были, правда, еще и отдельные случаи добровольного отмирания по причине низкой самооценки, но это нетипично.

Поэтому, заслушав вторую часть доклада Галактиона, общество сразу не осознало грандиозность задачи.

– Я прошу тебя, Галактион, уточнить,- сказал "Иваныч",- поисками кого (чего) именно вы заняты и стоит ли из-за этого рисковать вашим собственным существованием. У меня, например, сложилось впечатление, что вы пытались пуститься в поиски своих гипотетических нематериальных двойников, не будучи вообще уверенными в их существовании.

Пришлось Галактиону устроить фундаментальный теоретический коллоквиум астрального клуба по данной теме. В случае его неуспеха он точно знал, что на помощь со стороны своих собратьев в непонятном и бессмысленном для них деле рассчитывать не придется.

– Итак, уважаемые коллеги по полю,- открыл диспут "Иваныч",- Мы собрались сейчас здесь в своем практически полном составе (от слова "практически" Галактион внутренне возликовал, ибо имелся в виду, конечно же я), чтобы заслушать и обсудить гипотезу человечества и Галактиона о существовании так называемых "душ" - нематериальных бессмертных двойников (или дублеров) земных разумных существ. Попрошу тезисно обозначить проблемные вопросы.

"Петрович": - Почему речь идет только о душах земных разумных обитателей?