Перо и волына
Шрифт:
Официант снова сдал карты. Малыш продолжил игру пятью миллионами. На сей раз Самсон не стал рисковать и глянул карту. Но так, чтобы никто из окружающих не видел.
– Отвечаю.
Он отсчитал пять миллионов и двинул их в банк. Малыш снова продолжил. Вскрывал Самсон, когда на кону было двадцать миллионов.
– Очко, – с торжествующим видом сказал он, выкладывая карты на стол.
Малыш немного подождал и с безразличным выражением лица перевернул карты рубашками вниз.
– Два лба, –
Два туза, трефовый и бубновый, давали Малышу преимущество в одно очко. Двадцать миллионов передвинулись на другую сторону стола.
Счет по партиям сравнялся. Победителя должна была выявить третья, последняя, партия.
Самсон занервничал.
– Ты там шуруй как следует, – сказал он официанту, не отрывая глаз от колоды.
В ожидании сдачи Малыш сидел, опустив руки под стол. Его бесцветное лицо не выражало никаких эмоций.
В свою очередь Самсон тер вспотевшее лицо, ерзал на стуле, потом закурил. Последняя партия обещала крупный банк. Собственных денег Самсона на хорошую шпилевку могло и не хватить.
После сдачи он плотно сложил карты, поднес их к самым глазам и очень осторожно посмотрел.
– Вхожу двумя «лимонами».
Малыш, глянув карту, поднял ставку до десяти миллионов. Самсон стал судорожно шарить по карманам, доставая всю наличность. Денег не хватало.
– Корень, – обратился он через плечо к одному из братков, – дай лавэ. Возьму чистоган, сразу отдам.
На стол перед Самсоном шлепнулся толстый бумажник из черной кожи.
– Там только баксы, – сказал Корень. – На тачку копил.
Самсон отсчитал двадцать пять бумажек с изображением президента Франклина и бросил в банк.
– Две с половиной штуки ставлю.
Малыш явно намеревался продолжить игру, но кореша, которым не терпелось увидеть развязку, стали нетерпеливо подталкивать его локтями.
– Вскрывай, вскрывай, в банке уже десять штук баксов.
– Ладно, посмотрю я тебя, Самсон.
Малыш достал из заднего кармана собственный бумажник, набитый долларовой наличностью, отсчитал две с половиной тысячи долларов и швырнул их на стол. При этом он положил карты на стул под ногу.
Раскрасневшийся от возбуждения Самсон стал медленно переворачивать свои карты. Руки его заметно дрожали.
– Три шаперки.
Столпившиеся вокруг кореша взвыли от восторга:
– Ни хрена себе, тридцать два очка!
Это была почти максимальная выигрышная комбинация. Перебить ее могли только три туза.
Малыш молча пожевал губами, достал карты из-под бедра и стал по одной выкладывать их на стол.
– Лоб… Еще лоб… И еще лоб. Ну так что, Самсон, кто из нас лучше метает стирки?
– Во бля, – дружно выдохнули все собравшиеся вокруг.
Самсон, не веря своим глазам, наклонился
Малыш тем временем собрал со стола все деньги, рассовал их по карманам и бросил несколько синих банкнот официанту, сдававшему карты.
Подельники шумно восхищались его победой, хлопали по плечам, в то время как на противоположной стороне стола воцарилось уныние.
– Да, бля, не подфартило Самсону…
– Но зато шпилевка была ништяковая.
– Халдей, – послышался голос Малыша, – еще конины. Я проставляю.
Официант, кивнув, сгреб с соседнего столика поднос с грязной посудой и бросился в подсобку. Малыш, сделав заказ, вышел из-за стола размяться.
Братва, опрокинув после такой напряженной игры по рюмке, дружно задымила. Про Самсона на некоторое время забыли. Он сидел набычившись, глаза его смотрели в одну точку.
Рядом с ним обхватил голову руками Корень. Еще несколько минут назад он был так близок к осуществлению своей мечты о собственных колесах.
Малыш, подтвердивший свою высокую репутацию наследственного каталы, прошелся вдоль столов. Его внимание привлекла смазливая девчонка в дальнем углу ресторанного зала.
Когда он проходил мимо, Корень неожиданно вскочил, выхватил из кармана выкидной нож и заорал:
– Хайло покромсаю! Сука, бабки верни!
На свету блеснуло лезвие, послышался грохот стульев. Братва повскакивала со своих мест, прервав гулянку.
Малыш с невероятной прытью прыгнул в сторону, закрываясь стулом.
– Э, ты че, малахольный? – закричал он.
Глаза Корня налились кровью. Он рванулся к Малышу, размахивая перед собой ножом.
– Урод, бля, колумбийский галстук сделаю! Рыло от уха до уха порежу, паскуда!
Кто-то повис у него на руке, пытаясь остановить почти неминуемую поножовщину.
– Стой! Ты чего?
– Да я же видел, как он стиры передернул! Самсона нагрел, меня нагрел!
– Кто передернул? – выкрикнул Малыш. – Фары протри!
Его пытались сдерживать свои.
– Не кипишуй! Он же нарытый, сам видишь.
– А мне по хрену, пусть за базар отвечает!
Нож у Корня отобрали, но он продолжал горячиться, вырывался из рук сдерживающей его братвы.
– Пацаны, гадом буду, у этого козла в жопнике стирки лежат! Когда они на последнюю партию пошли, он клешни под стол засунул. Откуда у него могли три лба взяться?
– Точно! – язвительно выкрикнул Малыш. – Три лба я у себя из жопы достал. А за козла…
– Ты, бля, докажи, что все по-честному. Выверни жопник! – крикнул кто-то из запрудненских.