Переводы
Шрифт:
— Если это так, — впервые подал голос Али, — то что вы делали, когда вам приходилось выключать машину прежде? Сидели взаперти в темноте, пока не включали снова?
Ответа не было. Затем Дэйн услышал в темноте какую-то возню, хрипение, и голос Кости прорычал:
— Когда мы задаем вопросы, змея, надо отвечать!.. А то плохо будет… Ну? Так что вы делали, когда выключали машину?
Снова возня. Затем хриплый ответ:
— Мы оставались здесь, пока она не включалась снова. Она выключалась ненадолго.
— Она выключалась надолго, когда здесь
— А тогда мы вообще к ней не подходили, — быстро отозвался ригелианин. Что-то слишком быстро.
— Врешь, — сказал Али. — Кто-то должен был оставаться около машины, чтобы включить ее снова. Если бы все двери были заперты, вы не могли бы сюда войти.
— Я не инженер… — ригелианин утратил свою бесстрастность и свой вызывающий тон. Он просто помрачнел.
— Правильно, — прогудел Кости. — Ты не инженер, ты просто помощник Рича. И если отсюда есть выход, ты его знаешь.
— А как насчет вашей дудочки? — спросил Дэйн у Муры. Молчание стюарда его тревожило.
— Я как раз сейчас ее пробую, — ответил стюард.
— А она не действует, да? — сказал Кости. — Ну-ка, змея… выкладывай!..
Снова началась возня в темноте.
— Если это скала, может, попробуем пробиться бластерами? — предложил Али.
Прорезать скалу! Рука Дэйна легла на кобуру. Бластеры прекрасно режут камень, во всяком случае, гораздо легче, чем материал стен… Видимо, эта идея понравилась и Кости, потому что возня прекратилась.
— Только нужно точно выбрать место, — продолжал Али. — Где здесь дверь?
— А это мы выясним сейчас у нашей гадины, верно? — промурлыкал Кости.
Послышалось неразборчивое всхлипывание. Видимо, Кости принял эти звуки за знак согласия, потому что через секунду он уже протискивался мимо Дэйна, волоча за собой пленника.
— Это здесь, да? — прогудел он. — Ну, смотри, если это не здесь…
Ригелианина оттолкнули на Дэйна. Дэйн отпихнул его локтем и выпрямился.
— Это ты, Фрэнк? — гудел Кости. — А ну-ка, отойди в сторонку… И все отойдите!..
Дэйна опять толкнули. Он попятился вместе с ригелианином и Мурой.
— Да побереги лицо, балда! — крикнул у него за спиной Али. — Начинай с самой малой мощности! Посмотри сначала, как пойдет дело!
Кости захохотал.
— Я играл этими игрушками, сынок, когда ты еще пешком под стол ходил… Сейчас ты посмотришь, на что способен дядя Кости! Ну, счастливого нам старта!
И едва отзвучал этот старинный тост, повторявшийся бесчисленное количество раз в бесчисленных барах, где торговцы праздновали благополучное возвращение на родную планету, как вспыхнуло яркое пламя. Заслонясь ладонью, Дэйн сквозь прижмуренные веки смотрел, как камень раскаляется докрасна, потом добела, плавится и жидкой струей стекает на пол. Жаркие волны кипящего воздуха заставили их отступить. Один лишь гигант стоял неподвижно, широко расставив ноги, козырек его шлема был надвинут на лицо, а правая рука вздрагивала от отдачи каждый раз, когда новая порция огня вылетала из ствола бластера и
Раскаленная крошка и брызги расплавленного камня летели во все стороны, ядовитый пар поднимался столбом, обжигая глаза, разъедая глотки, заставляя сгибаться в кашле. А Кости стоял в этом аду, управлял им как ни в чем не бывало и только время от времени свободной рукой в перчатке сбивал язычки пламени с тлеющих штанин.
— Карл! — крикнул Али. — Осторожней! Отвернув лицо от нестерпимого жара, Дэйн перехватил взгляд ригелианина, устремленный на Кости. Круглые змеиные глаза его были полны ужаса. Ригелианин попятился и отступил вместе со всеми, но казалось, что он боится не столько этого разверзшегося ада, сколько неподвижной черной фигуры.
Огромная глыба отвалилась от стены и рухнула под ноги Кости. Но тот лишь отступил в сторону, чтобы его не задело, ни на секунду не переставая буравить огнем раскаленный камень. И вдруг все кончилось. Шипение и грохот разрядов прекратились.
— Дело сделано! — раздался приглушенный голос Кости. Они еще не осмеливались приблизиться к раскаленному
проходу, но Кости уже подходил к ним, засовывая бластер в кобуру, потом остановился, сдвинул шлем на затылок и принялся обеими руками хлопать себя по тлеющей куртке.
От него распространялся резкий запах горелой ткани, лицо лоснилось от пота.
— А что там? — спросил Дэйн. Кости сморщил нос.
— Опять какой-то коридор, — сказал он. — И темно, как в угольном мешке… Но из мышеловки-то мы, во всяком случае, выбрались.
Все были охвачены нетерпением, но пришлось ждать, когда остынут и потемнеют раскаленные края прохода. Затем они спустили на лица защитные козырьки, закутали незащищенную голову Али курткой ригелианина и приготовились выходить. Но прежде Кости обратился к пленнику:
— Мы могли бы, конечно, взять тебя с собой, — сказал он, — только боюсь, что ты по пути изжаришься или, чего доброго, начнешь хватать нас за руки, если мы сцепимся с твоими дружками… Так что придется оставить тебя здесь до востребования…
Он крепко связал ригелианину ноги, потуже затянул узлы на руках и откатил его в угол, подальше от горячих камней.
Потом они плотным кольцом окружили Али и поспешно проскочили через дыру. Да, там был новый коридор. Опять их окутала тьма, и они тотчас убедились, что фонарики здесь так же бессильны, как и в лабиринте. Но коридор этот был по крайней мере гладкий и прямой, и заблудиться в нем было невозможно.
Неторопливо, чтобы Али мог поспевать за ними, они, взявшись за руки, двигались вперед.
— Темно, как у черта за пазухой! — проворчал Кости. — Что у этих Предтеч — глаз не было?..
Дэйн обхватил пошатнувшегося Али за плечи. Видимо, он при этом задел больное место, потому что Али судорожно дернулся, не издав, впрочем, ни звука.
— Коридор кончился, — объявил Мура. — Вышли в туннель… Очень широкий туннель.
Чем шире дорога, тем важнее место, куда она ведет, — заметил Дэйн.