ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ
Шрифт:
– Что ж ты его, разбойник, ко мне-то привел? – крикнула Грачиха.
– Эка вздорная какая! Дай сказать! – с досадою перебил гость, – рази кто нас видел, как сюда шли? И то в лощине сидели, ночи дожидались…
– Ступай, ступай! ну вас совсем! Я чай, рыщет теперь пострел… уйдет еще на деревню, наткнется на кого, все тебя знают по всему околотку. Ступай; ну вас! Ступай, говорю!
– Полно, тетка, перестань! – начал упрашивать гость, – коли только из этого, духом сбегаю, приведу его; ночь темная – никто не увидит. Дай,
И, не дожидаясь возражения, он кинулся вон из лачуги. Несколько минут спустя в сенях послышался голос его и голос мальчика; он снова вернулся за перегородку.
– Чего опасалась? Он тут подле избы сидел; ничего, говорю; из сеней теперь не выступит, – проговорил бродяга, между тем как старуха вставляла новую лучину. – Эх-эх! пришло, знать, и мое времечко! – добавил он, выразительно тряхнув кудрявою своею головою.
Он прошелся раза два от печки к столу, сел, провел ладонью по волосам, потом снова встал.
– Тетка, слушай, – сказал он тоном упрека, который худо скрывал досаду, отражавшуюся в каждой черте лица его, – слушай: не знаешь, где найдешь, где потеряешь!.. Полно, тетка! – подхватил он, смягчая речь и голос, потому что первые слова его не произвели ни малейшего действия на старуху, – ну за что серчаешь, за что? Провалиться, не ведаю!.. Хлеба, и того стало жаль. Полно, говорю, не бог знает чего прошу… Прошу: не оставь!.. Нужда шибко взяла, потому прошу… Вишь, как обносился, вишь, смотри, – примолвил он, поворачиваясь к ней то одним боком, то другим и выставляя напоказ прорехи и заплаты, – тоже, вишь, и лаптей нет… Право, пособи… А уж насчет, то есть… за себя постоим! Скажешь: Филипп, сделай то, – тут и есть! Укажи только, укажи на какое хошь дело… нам рази впервые с тобой видаться?.. Шепни, Примерно, у кого какая лошадь – завтра же к тебе придут за нею, в упрос просить станут…
– Не надыть, не проси… ничего не дам! – упрямо сказала старуха.
– Ты думаешь насчет парнишка, то есть, связал меня? он помешает?
– Хоть бы так…
– На то время можно здесь у тебя оставить…
– Нужда мне с ним возиться! Кто за ним усмотрит? Вишь он, окаянный, шустрый какой!..
– Слышь: выручи только, об одном прошу; выручи; каяться не станешь; выручи только… хоть на время выручи…
– Стало, уж там взять-то нечего? туда бы шел! – перебила Грачиха.
– Был и там, вечор еще был, – торопливо подхватил Филипп. – Коли тебя пришел просить – без толку, стало быть, ходил: не токма денег, хлеба, и того нет. Я уж и так и сяк стращал – ничего не возьмешь; уж это, значит, верно, что нет ничего; а то бы дай, мое было бы; постращай только его – брат ничего не утаит… Мы это дело-то знаем, как с ним справляться: не, впервой!.. Потому больше к тебе и пришел: нужда заставила.
На этом самом месте в сеничках, где находился мальчик, послышался вдруг такой дикий крик, что Филипп и старуха дрогнули всем телом. Не успели они сделать шагу, как новый крик, еще диче, пронзительнее, раздался в сенях. Филипп кинулся было к лучине с намерением потушить ее, но Грачиха остановила его, сказав: «погоди», и, ковыляя, побежала к. двери.
– Кто тут? – спросила она.
В ответ на это над самою ее головою повторился новый крик, еще звонче, еще отчаяннее первых двух.
– Ах ты, разбойник! – закричала старуха, тотчас же, вероятно, смекнув, в чем дело. – Постой! я ж тебя, окаянного!.. Эй, Филипп! – подхватила она, торопливо возвращаясь в избу, – это твой пострел с кошкой… Кошку куда-нибудь, разбойник, запрятал… Я ж ти, погоди!
Грачиха взяла лучину и побежала в сени; Филипп последовал за нею. Крики становились все жалобнее и протяжнее. При свете лучины старуха, точно, увидела желтую свою кошку, которая болталась на перекладине, привязанная к хвосту. Мальчик, свернувшись клубком в углу сеней, спал крепким сном; но храпенье, которое издавал он для вящего эффекта, изменило ему: старуха налетела на него, как разъяренная наседка, проворно перенесла лучину в левую руку и правою рукою схватила его за волосы; мальчик тряхнул головою – и, не подоспей во-время отец, он укусил бы старухе руку.
Примечания
1
Сени, примыкавшая к ним клетушка и задняя часть избы занимали почти половину двора.
Вернуться
2
Так по крайней мере подумал старик.
Вернуться
3
Так звали Тимофееву хозяйку.
Вернуться
4
Истертое и почерневшее полено от долгого пребывания в руках.
Вернуться
5
Старик не отрывал живых глаз своих от Катерины и ее мужа.
Вернуться
6
Маше десятый годок был, Петя в зыбке лежал.
Вернуться
7
Своих-то уж не было – извел, разбойник.
Вернуться
8
Тут когда-то в глухую осеннюю ночь утонул мужик – совсем утонул, с возом и лошадью.
Вернуться
9
Так звали ее.
Вернуться
10
Знак строптивого, беспокойного нрава.
Вернуться
Конец ознакомительного фрагмента.