Перемены
Шрифт:
— Я тоже не надеялся на скорую встречу. Жаль только, что это произошло при столь трагических обстоятельствах. Но я рад, что вы здесь, Мел.
— Знаете что? — Она отхлебнула еще глоток горячего кофе. — Я тоже. Ужасно говорить такие вещи, учитывая, причину, по которой я здесь. Но я не знаю… — Она на мгновение отвернулась, потом снова взглянула на него. — Я очень много думала о вас после возвращения домой и сама не знаю почему. Возможно, мой приезд сюда поможет мне понять это.
— Трудно объяснить вам свои чувства. Мне постоянно
— Думаю, вы были одиноки, а я открыла захлопнутую дверь. Теперь вы не знаете, что с ней делать. — Он кивнул, а Мел задумалась. — Но самое забавное, что я тоже не знаю. Вы тоже открыли мне дверь, и я постоянно думала о вас, вернувшись домой. Я так обрадовалась, когда вы впервые позвонили мне.
— У меня не было выбора. Я чувствовал, что должен это сделать.
— Почему? — Они оба искали ответа и не находили.
— Я не знаю. Мел. Я действительно обрадовался, узнав, что вы снова здесь. Может быть, на этот раз я попытаюсь разобраться в своих чувствах, но боюсь, не осмелюсь высказать их вслух…
Но Мел отважилась задать самый трудный вопрос:
— Это пугает вас?
— Да. — Его голос слегка задрожал, и он вел машину, не отводя глаз от дороги. — Да, очень.
— Если мои слова могут как-то успокоить вас, то признаюсь: меня это тоже пугает.
— Почему? — Он с удивлением посмотрел на нее. — Вы прожили одна долгие годы и знаете, что делать. Я же — нет.
— В этом все и дело. Я одна уже пятнадцать лет.
Если со мной пробовали сблизиться, я убегала. Но в вас есть нечто такое… я не знаю, как вести себя с вами, меня так влечет к вам.
Он остановил машину на стоянке у центральной городской больницы и повернулся к ней.
— Не считая жены, вы — первая женщина, которая привлекла меня за последние двадцать лет. Это пугает меня, Мел.
— Почему?
— Не знаю. Я ушел в себя после смерти Анны;
А теперь понял, что мне не хочется прятаться дальше.
В машине наступила тишина. Мел первая нарушила молчание.
— Давайте не будем спешить. До сих пор никто из нас ничем не рисковал. Вы несколько раз позвонили мне, а я здесь потому, что стреляли в президента. Вот пока и все. — Сейчас она пыталась убедить себя и его.
— Вы верите в то, что говорите? — Он ласково посмотрел на нее, и Мел улыбнулась.
— В этом-то вся проблема.
— Мел, вы мне очень нравитесь, поэтому я никоим образом не хочу отпугнуть вас от себя.
— Я больше всего боюсь самой себя. Я не хочу, чтобы мне снова причинили боль, я не хочу ни от кого зависеть. Я воздвигла вокруг себя крепость и не хочу, чтобы ее разрушили. — Это было откровенное признание, и, глядя на Мел, он заметил на ее глазах слезы.
— Я никогда не причиню вам боль, и мне хотелось бы взять на себя часть нагрузки с ваших плеч.
— Но я не уверена,
— А я не уверен, готов ли я к этому.
— Оно и к лучшему. — Она немного помолчала, потом заговорила вновь:
— Очень плохо, что мы так далеко живем друг от друга. Вы — здесь, я — там. Так мы ни к чему не придем.
— Может быть, и придем, пока вы здесь, — с надеждой произнес он, но она покачала головой.
— Маловероятно, пока я так занята.
— В прошлый ваш приезд вы повсюду сопровождали меня, пока я работал. На этот раз позвольте мне предложить себя в ваше распоряжение. Возможно, у нас найдется немного свободного времени, чтобы поговорить.
— Мне очень хотелось бы этого. Но посмотрим, как все сложится. Я ведь работаю и днем, и ночью.
— Ну что же, посмотрим. Я постараюсь поймать вас в холле, когда закончу операцию и обход. Может быть, нам удастся позавтракать. — Мел понравилось его предложение, но она не представляла, сможет ли она освободиться.
— Я попробую улизнуть. Но, Питер, вы должны понимать, что это может и не получиться.
— Я понимаю. — А затем он впервые коснулся ее руки. — Все хорошо. Мел. Я здесь. Я никуда Не уезжаю.
Но она могла и уехать. Они оба в душе надеялись, что это произойдет не слишком скоро.
Мел улыбнулась ему, ей было приятно ощущать на своей руке его руку.
— Спасибо, что подвезли меня, Питер.
— К вашим услугам, мадам. — Он вышел из машины и открыл ей дверцу, а через мгновение толпа в вестибюле поглотила их. Один раз он оглянулся на нее, но Мел уже разговаривала с представителями прессы, которые провели всю ночь в холле больницы, двери лифта закрылись за ним.
Утренние новости были обнадеживающими. Полчаса назад больничная служба информации сообщила им, что состояние президента немного улучшилось.
В восемь часов вновь появилась Первая леди в сопровождении агентов секретной службы, которые прокладывали ей дорогу через вестибюль. Мел и остальные попытались приблизиться к ней, но это оказалось невозможно. У бедной женщины был изможденный вид, и Мел снова стало жаль ее. В восемь тридцать она вышла в эфир, а затем в девять для полуденного выпуска новостей. Она могла сообщить лишь то, что президент все еще жив. И она весь день продолжала собирать бюллетени о состоянии его здоровья, не имея ни минуты, чтобы подумать о себе или о Питере Галламе.
Мел увидела его только в три часа, когда он неожиданно появился рядом с ней, выглядя импозантно в накрахмаленном белом халате. Его тотчас окружила толпа репортеров. Они решили, что он вышел сообщить им новости, и их практически было невозможно перекричать и объяснить, что он просто пришел встретиться с другом. В конце концов ему и Мел удалось ускользнуть от них, и он в отчаянии стащил с себя белый халат и засунул его за мусорный бак в вестибюле.
— Боже, я думал, они растерзают меня.