Перемены
Шрифт:
Вопросы к нему появились: «Скажите, а разве вы не должны во время всего полёта находиться в кабине?»
– В этом нет необходимости. Я предпочитаю общаться с пассажирами, – у Мэтьюза возникла просьба, – Пожалуйста, поднимите руки те, кто летит впервые… О, почти, половина. Вы все… все очень смелые люди, ведь, как вам известно, это экспериментальный рейс, – похвалил он присутствующих, а сам подумал, – А может, у них в голове – ветер? – и продолжил, – И каковы ваши впечатления о полёте?
– Нормально.
Мэтьюз заметил, что один из пассажиров что-то строчит в блокноте. Он приблизился
– Я специальный корреспондент газеты «Записки путешественника». Меня пригласили написать статью об экспериментальном рейсе, – не обрадовал его тот.
– Кто пригласил?
– Экспертная комиссия, ставящая данный эксперимент. Можно взять у вас интервью?
– Да не вопрос, – Мэтьюз вернулся в носовую часть, – Уважаемые пассажиры, я хочу кое-что рассказать вам о себе. Сегодняшний день можно назвать праздничным, потому что сегодня я впервые лечу на этом самолёте, как командир экипажа. Ещё вчера я был штурманом. Меня никто не замечал, а теперь я тот, с кем придётся считаться нашей разболтанной команде. Ей требовалась жёсткая рука, и это оказалась моя рука. Вам нет причины беспокоиться, перед полётом я очень серьёзно побеседовал с пилотом, и теперь он чётко выполняет свою работу… Хотя я всё же разрешил ему сесть на моё место.
Выступление Мэтьюза вызвало противоречивую реакцию у пассажиров. Очевидно, эксперимент начал казаться им не таким уж и безобидным. Пожалуй, только корреспондент чувствовал себя вполне уверенно и комфортно: «Можно снимок по такому случаю?»
– Да. Конечно, – разрешил Мэтьюз и очаровательно улыбнулся в кадре.
– Скажите, а где же проводник? – спросил один из пассажиров.
– О, он занят – он ведёт самолёт, – Мэтьюз заметил, что пассажир почему-то остался недоволен ответом, – Он делал это уже много раз, – попытался исправить ситуацию Мэтьюз, – Он хорошо справляется, – но это не помогло. У Мэтьюза появилась идея: «Да что нам этот проводник? У меня подарок для тех, кто впервые летит на самолёте: вы можете передать привет в прямом эфире. Вас услышат во многих аэропортах». Это пассажирам понравилось. Мэтьюз заглянул в рубку: «Пассажиры будут передавать приветы по нашей рации. Обеспечь связь».
– Но… – хотел что-то возразить штурман.
– Что «Но»?
– Посторонние разговоры в эфире…
– Выполнять.
– Слушаюсь.
– Пожалуйста, не толпитесь в проходе, заходите по одному, – попросил пассажиров Мэтьюз и, пользуясь их увлечённостью, заскочил в кабину и закрыл за собой дверь, – Фу, утомили, – обтёрся он рукавом.
– Что ты себе позволяешь? – Крайн был не рад, – Что за приветы в эфире?
– Я решил устроить праздник. И не спорь, не спорь, – Мэтьюз опёрся на ручки кресел, – У нас, между прочим, корреспондент.
– Представляю статью. Надеюсь, после неё аэропорт не закроют.
– Без паники. Если пассажиры останутся довольны, то не закроют.
Крайн включил громкую связь, чтобы Мэтьюз мог услышать, что передают по рации: «Рыжий? Рыжий? Ты меня слышишь? Это я – Митчелл. Представляешь, я сейчас лечу в самолёте с какими-то шарахнутыми лётчиками. Командир – шпингалет такой, а гоняет их. Мал клоп, да вонюч.
– Алло, Лёва? Привет танкодрому! – неслось по радио, – Физалис, встречай!..
– Мэтьюз, пусть они замолкнут! – не то просил, не то приказывал Крайн.
– Не могу, я сделал подарок. Уже бесполезно… Они сейчас выговорятся и замолчат, – Мэтьюзу самому стало не до веселья, – Я как-нибудь исправлю. Это же эксперимент, – он взял себя в руки, выпрямился и обратился к Ллойду, – Ллойд, нам нужен официант.
– У нас не кормят, – заметил тот.
– Надо раздать лимонад. Кстати, где моя бутылка?
– Ты уронил её, когда он включил громкую связь… Ну, ты не хочешь её поднять? – нервничал Ллойд.
– Из неё всё равно уже всё вылилось, – и не думал поднимать бутылку Мэтьюз. Ллойд, недовольный и суровый, взял её и убрал за боковину своего кресла: «Поаккуратней в кабине надо быть. То же мне командир выискался». Мэтьюза не задели его слова, он сейчас беспокоился о другом: «Итак, нам нужен официант».
– Ты хочешь, чтобы я прислуживал им? Они себя показали, – не желал Ллойд.
– Так покажи им себя. Хотя нет, нам не надо чтобы ты был строг с ними, иначе они нас не похвалят. Нам надо спасать ситуацию. Неужели ты этого не понимаешь?
– Это ты её испортил, ты и спасай.
– Но мы же команда. Если кто-то что-то испортит, другой должен помочь исправить.
Крайн прервал спор: «Тихо. Так мы ничего не решим».
– Послушайте меня, – после паузы продолжил разговор Мэтьюз, – Сейчас они замолчат, и, пока Ллойд будет разносить лимонад, я свяжусь с Дарби и узнаю, какая в аэропорту реакция. И главное: я попрошу пассажиров написать отзывы, а насколько те будут положительными – зависит от нас.
– Ага, и тогда нам оставят те должности, в которых мы оказались сегодня, – подумал вслух Ллойд.
– Тогда надо, чтобы полёт не понравился. Я, как командир, напишу в отчёте вывод «Каждый должен остаться на своём прежнем месте», – сразу сменил тактику Мэтьюз, но задумался, – А разве можно портить пассажирам полёт?.. Ох, хватит, у меня голова закружилась. Жарко.
– Стоп. Стоп, – сделал паузу Крайн, – Мы действительно не должны портить им поездку.
– Ну, и? – ждал конкретного плана Мэтьюз.
– Ну… раз уж ты начал, то командуй дальше.
– Но Ллойд не подчиняется.
– Так заставь его, ты же командир.
– Что?! – сурово взглянул на Крайна Ллойд, – Друг тоже.
– Ну, дружба дружбой, а служба службой. Ллойд, пожалуйста, ради нашей авиакомпании, – попросил его тот.
– Что ж, ради компании я могу, но если кто-нибудь выкинет номер, я не стану терпеть. Это касается и тебя, Мэтьюз, – заявил Ллойд.
– Хорошо. Будь готов, – Мэтьюз вышел к пассажирам. Вряд ли он уважал их, но обратился, как обычно: «Уважаемые пассажиры, несмотря на то, что в этом рейсе не предусмотрен обед, я всех вас угощаю лимонадом… Вот только сообщу нашему проводнику, что он может перейти от управления самолётом, к своей работе, – Мэтьюз подскочил к кабине, – Ллойд, по бутылке лимонада каждому, – и вернулся к пассажирам, – Должен сказать вам, его зачислили в проводники только вчера».