Чтение онлайн

— Алиса Дехане?

Девушка читает дату на отрывном календаре: вторник, 16 октября 2007 года. Она встает и опирается руками о стол.

— Где мой отец? Что я тут делаю? Кто вы такой?

Доктор совершенно спокоен.

— Сядьте, пожалуйста.

Охваченная ненавистью Алиса колеблется. Человек в белом халате смотрит на нее без всяких эмоций.

— Что последнее вы помните?

Алиса садится и старается не заплакать.

— Я… Дело было вечером в субботу, тринадцатого. Почти три дня назад. Где Жюли Рокваль?

— Та женщина, которая в тот вечер сопровождала вас на ферму к отцу?

—

Да.

— А мы как раз надеемся, что вы сможете ответить на этот вопрос.

Алиса чувствует себя совершенно потерянной. Она вспоминает. Находка в сарае… Перевязанные трубы… Она лежит на траве, отец стоит перед ней, целится в нее из ружья. Но после этого — ничего. Черная дыра.

— Думаю, что отец сделал с ней что-то плохое. Она стояла перед дверью в коровник, а потом исчезла.

Брока скептически поглаживает свою козлиную бородку.

— Вы совершенно ничего не помните после того вечера тринадцатого? Ни полицию, ни допросы, ни как вас обследовали?

У Алисы возникают самые ужасные предчувствия.

— Полиция? Допросы? Но… Где мой психиатр? Где доктор Грэхем? Я хочу поговорить с ним! Что случилось?

— Прежде чем я отвечу на все ваши вопросы, попрошу вас прочитать вот это. Не спешите, я хочу, чтобы вы хорошенько все поняли.

Он протягивает ей листок бумаги. Он следит за каждым ее жестом, за каждой реакцией на его слова, он копается в ее сознании. Алиса пытается успокоиться и внимательно читает первый и второй абзацы статьи 122.1 Уголовного кодекса:

— «Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое в момент совершения им поступков находилось в состоянии психического или нервно-психического расстройства, повлекшего за собой утрату рассудка или контроля за своими действиями…»

Она внезапно замолкает, но доктор побуждает ее продолжать.

— «…лицо, которое в момент совершения им поступков находилось в состоянии психического или нервно-психического расстройства, повлекшего за собой утрату рассудка или контроля за своими действиями, остается наказуемым; однако при определении меры наказания или установлении режима суд должен принимать во внимание это обстоятельство».

Алиса поднимает голову:

— Что это значит?

— Это значит, что в ближайшие шесть недель вы будете находиться под моим наблюдением и наблюдением двух моих коллег с тем, чтобы мы могли оценить степень вашей ответственности и понять мотивы ваших поступков.

— Каких поступков?

— Я должен также уточнить, что, в отличие от того, чем занимался ваш бывший психиатр, в мою задачу отнюдь не входит лечение и что содержание всех наших бесед будет передаваться судье. Мне придется также передать ему отчет с данными, полученными в ходе психиатрической и медико-психологической экспертизы, и, главное, сообщить вашу биографию. Вы все это понимаете, мадемуазель Дехане?

Алиса выпрямляется:

— Я… не понимаю. Я хочу поговорить с… с доктором Грэхемом. Он… сможет все объяснить вам и…

Эксперт со вздохом складывает лежащие перед ним листочки.

— Ваш психиатр умер.

Алиса закрывает глаза, слова эхом отдаются в ее голове и разлетаются, как осколки стекла. Это все дурной сон. Она проснется, найдет своего врача, они вместе что-то придумают.

— Отчего?

Брока слегка наклоняется. Поразительные изменения в поведении

девушки в течение этих трех дней могут быть вызваны целым рядом причин. Истерия, истерический невроз со склонностью к театрализации, расстройства личности или, в случае особой извращенности, симуляция диссоциативного расстройства личности. Брока не допускает, чтобы увиденное как-то повлияло на него. Он уже имел дело с симулянтом, который откусил себе язык, чтобы изобразить кризис, а американские исследователи установили, что умные люди вполне могут симулировать ДРЛ. [11] Поэтому он продолжает без обиняков:

— Первые результаты расследования показали, что, вероятно, его убили вы.

Алиса вонзает ногти в свою руку:

— Нет!

Ей кажется, что она уходит и возвращается, словно кто-то внутри ее пытается преодолеть барьер ее сознания и снова погрузить ее в черную дыру.

Врач кладет перед собой листок бумаги:

— Экспертиза показала, что в качестве орудия убийства был использован нож, принадлежащий Клоду Дехане, на котором обнаружены ваши отпечатки. Кроме того, следы укуса на правом предплечье доктора сравнили со снимками ваших зубов. Они полностью совпали. А также Фредерик Дюкорне сообщил нам, что в субботу вечером вы были полны решимости пойти к вашему врачу и вы были очень обозлены.

— Прекратите!

Доктор делает паузу.

— Давайте спокойно рассмотрим последовательность событий, которую удалось восстановить к настоящему времени, согласны? Утром восьмого числа вы находились вместе с вашим психиатром в Национальном центре научных исследований в Булонь-Бийянкур, где должны были пройти личностное тестирование. Вечером восьмого вы нанесли вашему отцу два удара ножом в грудь, в результате чего он был госпитализирован.

Алиса мотает головой. Она закрывает лицо руками, она не может ничего понять. Ей врут, ее пытаются вывести из равновесия. Скорее всего, это один из их мерзких психологических тестов.

— Не отрицайте. Вчера Доротея подтвердила нам это.

— Доротея вам…

— Позвольте мне продолжить. Ваш друг Фредерик Дюкорне рассказал, что подобрал женщину, бродившую по набережной в Кале, судя по всему, в состоянии шока. Полицейские осмотрели вашу машину, вашу квартиру: эксперты-криминалисты нашли в вашем душе, а также в багажнике следы крови и волокна ткани. Кровь двух разных групп. Вашего отца и… ваша. Доротея говорила о блузке, которую она сожгла, чтобы защитить вас. Вы отрицаете, что видели эту блузку у себя дома?

— Нет. Я действительно видела ее в душе. Но потом она исчезла.

— Продолжим. Вы находились в квартире этого человека, Фредерика Дюкорне, с ночи понедельника восьмого октября до среды десятого, а потом снова убежали.

— Он и мне это рассказывал, но я так и не смогла вспомнить.

— Это неважно, он помнит. После десятого вы вернулись к нему домой по собственной инициативе, чтобы попытаться понять, что скрывает от вас ваша память. Он помог вам, сопровождал вас. В разговорах вы признались ему, что сердиты на своего отца и на своего психиатра. Это так или нет?