Шрифт:
Глава 1
Дем Михайлов.
ПереКРЕСТок одиночества.
Часть первая.
Страх.
Глава первая.
Скулеж.
Дрожа, клацая зубами, обхватив согнутые колени, я освободил на секунду левую руку и подтянул к себе задребезжавший пакет с мусором. Подтянул бережно. Пакет важен – ведь он был со мной, когда все это началось.
Пакет с мусором был со мной, когда началась эта безумная история, закончившаяся здесь – в ледяном мокром мраке переполняющего
А это мысль – вспомнить все с самого начала. Проследить цепочку событий. Главное отбросить сейчас всякую потустороннюю чушь и мыслить здраво. Это мое единственное спасение.
Голова болела. Во рту сухо. Вспоминать тяжело, похмелье долбит в виски раскаленными молотками, к горлу подкатывает тошнота. Думать не хочется. Но вспомнить надо. Там особо и вспоминать нечего.
Весь этот бред начался часов семь назад…
И начался он как один из обычных моих вечеров.
Я человек в меру успешный. В свое время поднялся с низов. И низы — это когда в холодильнике ничего кроме хлеба и пары луковиц репчатого лука, в гардеробе затасканные штопанные джинсы, застиранные футболки сероватого цвета, а в ванне брусок хозяйственного мыла выступает сразу во многих ипостасях – стиральный порошок, мыло для тела, шампунь и гель для бритья. Зато жить было интересно. Интересно было рваться, выкладываться по полной программе, стремиться изо всех сил вверх, к сверкающему богатому будущему.
Своего я добился.
Стал обеспеченным в тридцать пять. Имею стабильный пассивный доход. Мне больше ничего не надо делать. А учитывая мои достаточно скромные запросы, по сию пору мои расходы меньше доходов. Так что я понемногу богатею каждый день.
И жить стало неинтересно.
Женщины? Имеются такие в моей жизни. Скучающие красотки средних лет, не хотящие обременительных долгих отношений. Я их желание полностью разделяю.
Путешествия? Много, где побывал. Есть еще не посещённые страны. Но я быстро понял, что если ехать – то ехать дикарем, а не в качестве гостя дорогого отеля. Иначе ничего не увидишь – пара экскурсий с болтливым гидом не в счет.
Хобби? Есть. Собираю марки и редкие книги. Стал весьма увлеченным этим делом. А потом понял, что это просто еще одно вложение денег в надежную сферу. Интерес угас.
И я стал пить
Пить дома и в барах.
Немного.
Сидя дома мог уговорить пол-литровую бутылку водки за просмотром старых фильмов с Челентано и Бельмондо.
Сидя в баре, выпивал чуть больше.
Так проходил день за днем. Я медленно стал замечать, что в моей жизни все меньше женщин, спорта и книг, зато все больше алкоголя. Но мне было все равно. Жизнь удалась. Мне не требовалось думать о завтрашнем дне.
В тот день я проснулся поздно даже по моим неторопливым меркам – к пяти вечера. Неохотно встал. Немного привел себя в порядок. Сгреб в мешок весь мусор со столика. Еда, остатки алкоголя, запивон. Оделся, прихватил немного наличных. И вышел их квартиры. От подъезда к мусорке направо. А я почему-то свернул налево и, пройдя пару домов, заскочил в хорошо знакомое мне питейное заведение «У Тохи». Сам Тоха – Антон Палыч, но не Чехов, мужик под пятьдесят, всегда серьезный и спокойный, был за барной стойкой. Туда я и сел. А мешок с мусором опустил под ноги. Антон дернул бровью, но не сказал ничего. Просто налил мне водки, поставил рядом апельсиновый
Вечер тянулся, как всегда. Я глядел в телевизор, потихоньку накачивался водкой. Где-то к полуночи засобирался домой, с удивлением осознав, что весь вечер провел в компании с мешком мусора. Я потянулся за деньгами. И тут ко мне подсел он…
Кто он?
Обыкновенный мужичонка. Небритый. Со скверной бюджетной прической. Одежда старая, но чистая. Лицо неприметное. Глаза вроде зеленые. Я уже был пьян.
И ведь я уже собирался уходить… но мужичок подозвал Антона и заказал практически то же, что и я. Только вместо апельсинового сока он выбрал натуральный клюквенный морс. Я вдруг захотел попробовать на вкус водку с клюквой. Странно – столько лет потребляю различные коктейли, а вот с клюквой водку еще ни разу не пил. И я попросил мне того же. Мужичок глянул на меня. Я ответил взглядом на взгляд. И мы разговорились…
Через полчаса мы уже успели выпить по паре клюквенных коктейлей и обсудить всякую ерунду. Футбол, политика, погода, дороги, женщины. Стандартный набор барных тем. Ничего серьезного. Словесная жвачка убивающая время и придающая видимость смысла пьяному разговору.
А затем разговор вдруг свернул на другие темы. Мы заговорили о жизни. О интересе жить. И я, закусив вдруг удила, с удивительной откровенностью признался, что давно уже потерял интерес к жизни. Нет-нет, я не самоубийца, жить буду и дальше, вот только серо как-то все вокруг. Ничего, никого и никуда не хочется. День пролетает за днем.
Но ведь я хочу! Хочу жить! Вот только не так – не в праздном спокойствии многого добившегося человека.
Я хочу рваться! Хочу биться! Я… хочу выживать! Хочу вернуть те старые деньки, когда приходилось прогрызать себе дорогу, пробивать ее кулаками, отпихивать и расталкивать локтями соседей.
В те дни любая моя ошибка, любая слабость, любое потакание себе могли мне дорогого стоить. И я держался. Бился. Старался. И вот добился… и жить стало скучно.
Вернуть бы те деньки!
Но как?
Начать все сначала? Раздать имущество и деньги неимущим, уехать в другой конец необъятной страны и там начать все с чистого листа? Признаюсь – думал об этом безумии. Но ведь это глупо… и это все равно не то. Потому что сумею опять же встать с колен, сумею опять заработать денег. Ведь свой опыт и знания я здесь не оставлю – увезу с собой и там они быстро помогут мне. Я всегда старался быть универсальным. И у меня получилось. А когда получилось… мои умения парадоксальным образом стали балластом. Ненужным мне залогом успешности.
Да.
Так вот я странный.
Другие люди жилы рвут, чтобы добиться успеха и финансовой стабильности. Те, кто добился – живут припеваючи, наслаждаются жизнью и боятся только одного – возвращения плохих деньков.
Я же мечтаю о тех днях, когда из всех разносолов у меня был только лук, растительное масло и соль. Ну может еще драгоценная пачка дешевой лапши, сберегаемая на конец недели.
Не знаю почему меня потянуло на такую откровенность. Но я выложил все что бурлило, кипело или просто гнездилось где-то глубоко-глубоко в моей душе. Выложил все как на духу. С предельной откровенностью.