Чтение онлайн

Рука Ирен судорожно впилась ему в плечо, и этот жест не вызвал у него стеснения. Вонзалась ли она ему в кожу ногтями из-за нервного возбуждения? Он почти не чувствовал этого.

Последняя судорога, и вот Алекса вскакивает на ноги. Затем, в то время как ее с облегчением приветствуют крики «браво», она в ответ на них стаскивает с себя длинное узкое черное платье и размахивает им у себя над головой как флагом.

Вспыхивает свет – на сей раз золотистый, как ее кожа.

– Ты не находишь, что она

прекрасна?

Она только что сказала ему «ты». Она соскальзывает со своего табурета и шепчет:

– Идем.

У него не было времени для колебаний и раздумий. Однако он знал. Им играют как куклой. Все было фальшивым.

Нет. Все было не таким уж фальшивым, поскольку, возвращаясь к себе домой, Фарран и его жена...

– Что она с тобой делала?

Он следует за Ирен в сторону гардероба, не зная точно, куда она его ведет. Она направляется не к той двери, возле которой по-прежнему стоит Фарран, а к выходу.

– Мы сейчас вернемся, – говорит Ирен девушке, которая ищет шляпу Жовиса или только делает вид, что ищет.

Вот они на тротуаре. Как-то странно видеть прохожих, витрины, улицу, дома, но Ирен уже переступает порог соседней двери, над которой красуется надпись: «Меблированные комнаты».

– Вот увидишь, здесь очень хорошо.

Они поднимаются на лифте, пересекают коридор, и молодая женщина бросает кому-то невидимому:

– Я иду в четвертый.

Он не ожидал оказаться в современной гостиной, обставленной со вкусом, где в ведерке их поджидала бутылка шампанского.

– Ты не откупоришь ее? Я умираю от жажды. В сущности, мне никогда не нравилось виски, от него у меня остается неприятный привкус во рту.

Она смотрится в зеркало, заново накладывает немного голубых теней на веки.

– Ты никогда здесь не был? Погоди. Я тебе помогу.

Она сама откупоривает бутылку.

– Ты ведь женат, да? Я уверена, что у тебя красивая жена. Может, покрасивее меня. Признайся, ты бы предпочел прийти сюда с Алексой!

Он попытался возразить.

– Тсс! Я видела, как ты на нее смотрел. То же самое творится со всеми мужчинами. Я всего лишь закуска. В следующий раз ты получишь Алексу. Я постараюсь не слишком тебя разочаровать. Ты не пьешь?

– Пью.

Уже нельзя было отступать назад так, чтобы не задеть при этом ее самолюбие и не создать, возможно, инцидент с держателями меблированных комнат или с Фарраном, которого он подозревал в том, что тот является владельцем «Карийона».

– Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься.

– Мой номер не отшлифован. Мне нужно еще над ним поработать, но мы вынуждены периодически менять программу. Существуют ведь завсегдатаи, есть такие, что приходят два-три раза в неделю, главным образом из-за Алексы.

– Кто тот высокий блондин, что был с ней в баре?

– Не

знаю. Наверное, один из ее друзей.

– Он тоже часто приходит?

– Время от времени.

Она лжет. Ей неприятно говорить на эту тему. Она наполняет бокалы и приглашает его чокнуться.

– Тебе не кажется, что здесь жарко? Ты позволишь?

Она снимает платье, под которым на ней надеты только трусики и лифчик.

– А ты не раздеваешься?

Повернувшись к нему спиной, она наклоняется над диваном, который под ее несколькими точными движениями превращается в кровать.

– Погоди, я помогу тебе.

Она развязывает ему галстук, расстегивает рубашку.

– Где, ты говорил, живешь?

– В окрестностях Парижа.

– В пригороде?

– Не совсем. Чуть дальше.

Кончиками ногтей она чертит узоры на его обнаженной коже, и он вздрагивает.

– Ты не хочешь меня?

Он неловко ответил:

– Не знаю.

Он разозлился на себя за эту фразу, за этот знак согласия.

– В сущности, ты потрясающий тип.

– Почему?

– Потому что на твоем лице можно прочесть все, что ты думаешь.

– И что же я думаю?

– Ты боишься меня. Иди сюда! Выпей еще бокал.

Он послушно идет, отказавшись от сопротивления, которое ни к чему бы не привело. Они оба голые, и это кажется ему почти естественным.

– Ложись сюда. Нет. Ближе. Не двигайся.

Он думает о телефонной кабине, о тех голосах в соседней комнате, о словах, что выкрикивала в бреду женщина, и, вероятно, именно это его и спасло.

Он ничего не видит, никуда не смотрит.

– Теперь давай... Тише...

Думать ему тоже не хочется. Он вне реального мира и времени. Это не его, не Эмиля Жовиса, охватывает внезапно какое-то бешенство и он...

– Что ты делаешь?

Может, она и не испугалась по-настоящему, но уж точно удивилась.

Когда он в конце концов рухнул лицом на плечо женщины, она прошептала:

– Ну ты даешь!

Он встает не сразу, так как ему хочется плакать от унижения. И он тоже только что произносил, почти выкрикивал в определенный момент услышанные за перегородкой слова, и можно было подумать, что он старается раздавить эту белую женщину в своих объятиях.

Она украдкой наблюдает за ним, наливает себе выпить. Может, она и в самом деле перепугалась в тот момент?

– Чем ты руководишь?

До него не сразу дошло.

– Ты думаешь, я чем-то руковожу?

– Наверняка ты не простой служащий.

Ему видно ее в туалетной комнате, дверь которой она оставила открытой.

– А ты не идешь?

Мыться у нее на глазах было тяжким испытанием.

– Ты, наверное, занимаешь важный пост, а может, у тебя вообще собственное дело.