Чтение онлайн

С чего я взял, что заказчик именно Виктор? Потому что с ним связан Олялин? Но, судя по рассказам мафиозо, он тоже неплохо знал Олялина. И почему бы не допустить, что не Виктор приехал устранять последнего свидетеля, а…

Дьявол! Я выскочил из машины и помчался к подъезду, проклиная себя за тупость. Почему я не настоял на своем? Надо было идти вместе с мафиозо! То-то он уговаривал меня остаться. Зачем ему свидетели? Наверняка именно он устроил так, что Виктор приехал к Ирине. Каким образом мафиозо это сделал — ума не приложу, но сделал! Сначала Ирина — она наиболее опасный свидетель.

Затем Виктор и, наконец, я. Я ведь для него — ничто. Кролик!

— Виктор! Виктор!!! — Я влетел в сырость подъезда, помчался наверх.

Тремя этажами выше хлопнула дверь, а через несколько секунд, — я не мог ошибиться, — грохнул выстрел. Затем еще один. И еще.

Я бежал, перепрыгивая через две ступеньки, и молился только об одном: успеть! успеть! Номера квартир: 30… 32… 34… Дверь тридцать шестой была заперта. Слава Богу, что она не железная. Железную бы мне ни за что не выбить. Я разбежался и ударил в створку плечом. Косяк треснул вдоль. От него откололась длинная щепка. Но дверь осталась на месте. Ещё разбег и удар. У меня в плече что-то хрустнуло, резкая боль прострелила грудь. Наверное, ключица. Другим плечом. Створка распахнулась, и я вошёл в квартиру…»

Иван, зажимая ноющее плечо здоровой рукой, вошёл в квартиру. В маленькой прихожей гулял сквозняк. Узенький короткий коридорчик сворачивал к кухне. Иван сделал шаг вперед, в комнату, и тут же увидел Ирину. Она лежала на полу ничком. Одна рука поднята вверх и согнута в локте, словно прикрывая голову. На медно-рыжих волосах повисли крохотные капельки крови. Очевидно, Ирина слышала звук подъехавшей машины, выглянула в окно и увидела нас. Собралась выйти, надела плащ… Теперь плащ был залит красным, а в самом центре пятна чернела рваная пулевая дыра.

Сам мафиозо лежал у стены в позе эмбриона, поджав колени к груди. На спине его огромное, в кулак величиной, пулевое отверстие.

В комнате слишком много крови. Слишком. Ивану даже показалось странным, что её столько. Но это восприятие было восприятием оглохшего и ослепшего человека.

Иван медленно прошел вперед и опустился на колени. Протянув руку, коснулся пальцами рыжих прядей и вдруг понял, что они пропитаны кровью до самых корней. Выстрел в затылок. Как в случае с Олялиным. Стрелял, без сомнения, один и тот же человек.

— Она была красивой, — прозвучал чей-то голос.

— Ветер, врываясь через открытое окно, раздувал бордовые занавески, и из-за них Иван не сразу заметил Виктора. Тот стоял у окна и смотрел на улицу.

— Она была красивой. Даже сейчас, — повторил Виктор и обернулся. В руке он держал пистолет. «Беретту-93». Это был пистолет Сергея Борисовича. — Ты опоздал, — медленно добавил Виктор. — Какое ты имел право опаздывать? Молчишь? — Он несколько секунд смотрел на Ивана, затем спросил: — Скажи, тебе приходилось убивать раньше?

Иван промолчал. Он положил ладонь на окровавленные волосы и провел по ним пальцами. Виктор проследил взглядом за движением руки.

— Так ты убивал когда-нибудь?

— Я? Нет. — Иван покачал головой. — И ни разу об этом не пожалел.

— Я тоже. — Виктор улыбнулся бледно и вымученно. — Мне всегда казалось,

что это, должно быть, очень трудно — спустить курок, когда смотришь человеку в глаза. А выяснилось, что очень и очень просто. Гораздо проще, чем думаешь. Важно только знать, ради чего ты это делаешь.

— Ты знаешь?

— Мне так казалось… Хотя какое это имеет значение сейчас? Я не хочу тебя убивать, но у меня теперь нет другого выхода.

Ствол «беретты» описал в воздухе плавную дугу и тупо уставился Ивану в грудь. Тот посмотрел в глаза убийцы и не увидел в них ничего, кроме безумия. Горящего жёлтым огнём, четко различимого безумия. Иван услышал, как щелкнул взводимый курок.

— Соседи услышат выстрел, — сказал он, лихорадочно отыскивая ту единственную фразу, которая способна тронуть искалеченный разум умалишенного. — Прибегут люди. Тебя схватят.

Виктор усмехнулся тускло, но глаза его запылали еще ярче. Сумасшествие, живущее в них, полыхало пожаром, разрастаясь с каждой секундой все сильнее.

— Пусть, — ответил он. — Мне всё равно.

— Постой, — сипло выдохнул Иван. — Подожди…

— Не надо слов.

Виктор потянул спусковой крючок, и в этот момент Иван кинулся на него, попытался вцепиться в руку. Громыхнул выстрел. Гильза, перевернувшись в воздухе, ударилась о стену и, отскочив, упала на ковер рядом с телом Сергея Борисовича.

Иван ощутил, как жар опалил лицо. Жуткой силы удар откинул его на середину комнаты. Пол вдруг пошатнулся и поплыл из-под ног. Он попытался удержать равновесие, но кто-то невидимый гнул его вниз, заставляя лечь. Наверное, так и надо поступить. Лечь и немного полежать.

Иван попытался опереться об пол, но рука подломилась, и он упал, перевернулся на грудь и затих. Глаза его еще были открыты и ресницы едва заметно подрагивали. Однако сознание уже меркло. Наступал холодный вечер. Последнее, что он расслышал сквозь сгущающийся мрак, — человеческие шаги. Какие-то люди вбегали в квартиру. Их топот отдавался в голове тупой гулкой болью.

«Не надо, — захотелось сказать ему. — Не надо шуметь. Тут так тихо. Перестаньте».

Иван даже разлепил губы, но так и не смог произнести ни слова. Дальше уже не было ничего. Только темнота.

— Вот так. Этот парень оказался просто-напросто сумасшедшим. Самым натуральным психом. И лично я думаю, что его папаша сыграл в этом не последнюю рать. Ведь сумасшествие не начинается сразу. Оно зреет постепенно. Его надо подкармливать, питать. Что и делал с успехом Фролов-старший. Константин Георгиевич сам вырастил в сыне ЖИВОТНОЕ, постоянно унижая и оскорбляя его. А потом подвернулся удобный случай, и психопатия Виктора нашла выход. Он продумал ограбление до мельчайших деталей. Это, кстати, свойственно сумасшедшим. Только дураки полагают, что сумасшедшие — сплошь слюнявые кретины. На самом деле у них очень жесткая логика. Все наши расчёты крутились вокруг акций, а Виктору не нужны были деньги. Он хотел только одного — уничтожить отца. Как морально, так и физически. Втоптать в грязь человека, до сих пор топтавшего его самого. Это и было его главной задачей.