Чтение онлайн

железная дорога, наконец, прошла через Омск, то же пу

тешествие требовало все-таки не меньше недели.

36

Омск имел свою историю. В 1716 году, при Петре

Первом, на правом крутом берегу Иртыша, при впадении

реки Оми, была выстроена небольшая крепость, окружен

ная деревянными стенами и рвами с водой. Сначала кре

пость располагалась на левом берегу Оми, а позднее,

в 1765 году, по соображениям «стратегического

порядка»,

она была перенесена на ее левый берег. Около крепости

постепенно вырос «форштадт» с населением из «пехотных

казаков», мало-помалу превратившийся в небольшой город.

Маленькие деревянные домики в беспорядке расползлись

по обеим сторонам Оми. Обитатели их занимались хлебо

пашеством и ремеслами. Историки утверждали, что в тече

ние всего XVIII века Омская крепость играла крупную

роль в деле продвижения русского влияния в глубь запад

носибирских степей, и нет оснований им в этом не верить.

Те же историки рассказывали о жестоких нравах, господ

ствовавших здесь «во времена оны». Так, например, в се

редине XVIII века пост командира «сибирского корпуса»,

имевшего свою ставку в Омске, занимал некий немец

Фрауендорф. Это был человек диких страстей и палочной

философии. Больше всего Фрауендорф любил наводить

террор на «вверенное» ему население. Он часто появлялся

на улицах Омска: в сопровождении военных слуг с плетя

ми в руках. Если кто-нибудь из встречных обывателей

почему-либо не нравился Фрауендорфу, он останавливался

и бешено кричал: «Бей до смерти!» Свита командира не

медленно набрасывалась на несчастного, и начиналась

беспощадная экзекуция. Случалось, что за одну прогулку

Фрауендорф обрушивал подобные истязания на десятки

людей. В том же стиле были и тогдашние педагоги —

попы и дьячки, обучавшие детей грамоте. Об одном из

них — протопопе Петре Федорове — сохранилось даже

письменное свидетельство, что учеников своих он «держал

строго и всех переувечил бесчеловечно».

В дни моего детства о воинственном прошлом Омска

напоминали лишь немногие руины. Стены форта давно

осыпались, валы заросли травой и кустарником, во рвах

не было ни капли воды. Кое-где торчали полузасыпанные

землей старые, ржавые пушки, да в одном месте сохрани

лись тяжелые, каменные, выкрашенные в желтую краску

ворота, на которых можно было прочесть сделанную

крупными буквами надпись: «1792 год». Но в мое время

назначение крепости было иное: она теперь была перепол

нена казармами и различными военными учреждениями.

3 7

В

ее старинных, узких улицах жили также офицеры стар

ших рангов. Поэтому слово «крепость» произносилось в го

роде с известным почтением, и если кто-нибудь говорил,

что он «живет в крепости», то на него смотрели как на су

щество высшего порядка.

Для нас, мальчишек, «крепость» имела особую притя

гательную силу. Ее рвы и валы, расположенные как раз

напротив здания мужской гимназии, являлись любимым

местом наших игр, проказ и боев, Сюда мы мчались в ча

сы большой перемены для того, чтобы размять затекшие

от сидения члены в стремительной беготне и кулачных

упражнениях. Сюда мы собирались в свободное от заня

тий время, особенно весной, для того, чтобы разыграть

партию в «купцов и разбойников». Сюда же со всего го

рода стекалось «молодое поколение», когда между гимна

зистами и кадетами (в Омске был кадетский корпус) про

исходили традиционные кулачные бои. В сущности, не бы

ло никаких оснований для этих боев. Но так уж повелось

с незапамятных времен, что кадеты и гимназисты пред

ставляли собой два враждебных лагеря. Кадеты дразнили

гимназистов: «ослиная голова». Так они расшифровывали

буквы «О. Г.» (Омская гимназия), вырезанные на медных

бляхах наших поясов. В свою очередь, гимназисты дразни

ли кадетов: «кадет на палочку надет». Обе стороны от

такого обмена любезностями обычно приходили в раж,

лезли в драку и разбивали друг другу физиономии. От

времени до времени дело доходило до «массовых», боль

ших столкновений между гимназистами и кадетами, с

сотнями участвующих и десятками пострадавших. Все та

кие бои неизменно разыгрывались на руинах старой кре

пости. Исход боя обычно решали так называемые «уезд

ники», то есть ученики существовавшего в городе

четырехклассного уездного училища. Они играли роль

своего рода «нейтральной державы», за которой еще за

долго до боя начинали ухаживать обе стороны. «Уездни¬

ки», однако, всегда вели себя загадочно. Они старались

«доить» и гимназистов и кадетов, оставляя к а к тех, так и

других в неведении о своих истинных намерениях, и за

тем в самый последний момент, когда бой уже был в пол

ном разгаре, неожиданно появлялись гурьбой под «крепо

стью», своим вмешательством сразу давая перевес той или

другой стороне. Много лет спустя, работая на поприще

внешней политики, я не раз с улыбкой вспоминал омских

38