Пепел
Шрифт:
– Простите, - сказала Холли своим друзьям.
– У меня нет выбора!
Стюарт закричал, чтобы она остановилась, когда она начала идти к племени. Мужчина, выделявшийся из толпы, перекинул свой лук через плечо и протянул руку в ее сторону. Он снова окликнул ее, пока Холли шла к нему. Когда она подошла достаточно близко, мужчина грубо схватил ее за руку и потащил обратно к деревьям.
Стюарт снова закричал:
– Нет! Холли! Не надо! Я люблю тебя!
Его слова эхом разнеслись по открытому пространству и эхом отозвались в душе Коринны. Она повернулась к нему с выражением шока и отвращения на лице, когда смысл его слов дошел до нее. Стюарт не
Коринна повернулась и побежала. Двое погнались за ней, а двое других продолжали приближаться к Стюарту. Один поднял свое длинное копье.
– Черт...
– только и успел сказать Стюарт, прежде чем копье ударило его по лицу.
Коринна закричала, когда один из туземцев догнал ее и схватил сзади. Они не договаривались о том, что возьмут одного и отпустят остальных. Им нужен был один из них, но это не означало, что они не смогут использовать их всех...
* * *
В голосе Холли, раздавшемся ранним утром, был намек на беспокойство. Он был спрятан где-то под ее придушенным смехом, когда она – в очередной раз – пыталась пробудить Джека от пьяного оцепенения предыдущей ночи. Холли не заметила, что Стюарт выскользнул из палатки, она погрузилась в комфортное бессознательное состояние почти сразу после того, как они закончили. Когда она очнулась, его нигде не было видно, и она просто предположила, что он прокрался обратно в свою палатку, где его девушка скрылась ранее той ночью. Она и не подозревала, что сначала он навестил Джека.
Они дали ему одеяло, прежде чем поддаться своей похоти друг к другу. Они просто накинули его на него и убедились, что он лежит на боку, на случай, если ночью ему станет плохо – как это часто случалось после веселых вечеринок. Однако, увидев его утром, стало ясно, что ночью с ним что-то сделали. Одеяло все еще лежало на его теле, а поверх него – все банки, которые им удалось опустошить за вечер. И не только банки. Весь мусор с провального барбекю был свален в кучу на нем, а его лицо и руки были исписаны...
– Что это?
– Холли повернулась к Стюарту, который сидел у умирающего костра.
Он выглядел неважно. Обильное употребление алкоголя предыдущей ночью явно сказалось на нем, поскольку он страдал от одного из самых тяжелых похмелий в своей жизни.
– Где моя помада?
– Крикнула девушка Стюарта из своей палатки.
Холли и Стюарт не смогли удержаться от смеха.
– Ты ведь знаешь, что она прибьет тебя?
– Холли рассмешила Стюарта, и он просто пожал плечами.
Он сломал помаду своей подруги, полностью измазав ее; он исписал ею все видимые части тела Джека. "Урод" и "засранец" – два самых мягких слова. Холли прикусила нижнюю губу, подавляя очередной смех, когда оглянулась на мужчину, которого должна была любить.
– Он тоже захочет тебе навалять.
– Особенно если узнает, что произошло прошлой ночью, - сказал Стюарт.
Холли в панике повернулась к нему и приложила палец ко рту, чтобы утихомирить его.
Меньше всего ей хотелось, чтобы Джек услышал часть разговора. Прошлая ночь не должна была повториться (снова). Она не жалела об этом. Она любила Стюарта. По крайней мере, Холли так думала. Насколько она знала,
Палатка, в которой должен был спать Стюарт, открылась, и его девушка высунула голову из-под створки.
– Стюарт, ты меня слышал? Ты не видел мою помаду?
– Прости, любимая. Не видел, - соврал он, подмигнув Холли.
Холли снова посмотрела на Джека. Он все еще был в отключке, несмотря на то, что вокруг него не шептались, а в других близлежащих кемпингах царила суматоха: дети кричали, на плитах готовились горячие завтраки, наполняя воздух великолепным ароматом яичницы с беконом.
– Проснись!
– Холли встряхнула Джека.
Он застонал, но не открыл глаза. Она снова потрясла его, продолжая звать по имени, пока он не открыл налитые кровью глаза. С того момента, как он впервые посмотрел на нее с растерянным выражением лица, стало ясно, что у него сильное похмелье. Холли вздохнула. Она не возражала против того, что он пьет, но когда это сказывалось на последующем дне, когда они не смогут ничего сделать вместе, это выводило ее из себя. Не то чтобы это имело какое-то значение.
– Проснись!
– Крикнула она ему в лицо, надеясь, что внезапный испуг заставит его мозг заработать на полную катушку.
* * *
– Проснись!
– Закричала Холли.
– Проснись!
– Снова крикнула она.
Неистовый крик был обращен к Стюарту, который лежал без сознания на земле рядом с деревянным колом, к которому его вскоре привяжут, как и ее с Коринной. Если бы он только смог очнуться, у него был бы шанс убежать. Может быть, ему удастся позвать на помощь? Дикарей, связавших друзей, было всего несколько человек. Их оружие было прислонено к стене хижины на противоположной стороне поляны. У него было достаточно времени, чтобы убежать за деревья. Ему нужно было только проснуться. Холли снова окликнула его, но один из мужчин молча влепил ей пощечину. Его резкий удар по лицу сопровождался – как она полагала – не менее резкими словами; несомненно, предупреждением молчать. Холли действительно замолчала, но это не помешало ей желать, чтобы он проснулся. Пожалуйста, Боже, просто проснись.
Второй из мужчин закончил привязывать Коринну к деревянному столбу рядом с тем, к которому была привязана Холли. Большой столб торчал из земли на высоте не менее шести футов. Одному Богу было известно, насколько глубоко он был вкопан, но обе девушки знали, что он был вкопан достаточно глубоко, чтобы его опрокинуть. Он что-то сказал своему другу (а друзья ли они, задалась вопросом Холли), и они вдвоем схватили все еще бессознательного Стюарта и потащили его к третьему столбу. Они подтянули его так, что его спина тоже прижалась к столбу, и пока один держал его, чтобы он не сполз на бок, другой начал связывать его чем-то вроде крепкой лозы, которую превратили в веревку, обернув несколько отрезков друг вокруг друга.