Пепел
Шрифт:
– Мать тогда меня чуть не убила, – с какой-то ностальгией в голосе произнес Витя.
– Она может тобой гордиться, ты отлично умеешь воровать морковку.
– Ей все равно, – задумчиво протянул Витя. Мне показалось, фраза прозвучала с нотками обиды и безысходности. Я и позабыла, что его родители развелись. В груди кольнуло чувство вины за то, что не была с ним рядом в тот момент, что не поддержала.
Если бы я только знала заранее… я бы отложила важный разговор, я бы сбежала из дома, я… Я была безумно виновата перед Витей! И хотя в моей жизни
А кто был рядом с Витей? Кто его поддержал?
– Вы не общаетесь? – тихо спросила, боясь задеть или причинить боль своим вопросом. Мы остановились на первом подъеме, отсюда открывался потрясающий вид на горы, золотые купола новенькой церкви и крыши санаториев.
– Не-а, да и смысла нет. Мать ушла, потому что сама так захотела. Да и мне плевать на нее, подумаешь, – губ Вити коснулась грустная улыбка.
Сердце сжалось, а потом, видимо, случился порыв, рвущийся из глубины души, вихрь, что так долго ждал своего часа. Я не сделала этого много лет назад, но могу сделать сейчас: не отдавая отчет своим действиям, подошла к Шестакову, обхватила его за локоть, прижимаясь грудью.
– Бывает, кого-то нет рядом, но это не значит, что эти люди о тебе не думают, – произнесла, поджав губы. Глаза защипало от слез, но я сглотнула, часто моргая. Мне было безумно жаль потраченных лет, безумно жаль, что нам пришлось разлучиться из-за моего отца.
Витя склонил голову, внимательно всматриваясь в мое лицо: он будто не дышал, пытаясь разглядеть за моей маской упущенный фрагмент мозаики.
– Рита, – прошептал томным, до ужаса родным и теплым голосом Шестаков. И я сама вдруг перестала дышать, казалось, малейший вздох спугнет ту магию, что между нами появилась. – Ты ведь придешь на мой следующий матч?
– Обязательно, – улыбнулась тоскливо в ответ. Я едва не плакала, переполненная эмоциями. Витя убрал руку, к которой я прильнула, всего на секунду отдаляясь, затем подался навстречу и притянул к себе, крепко обняв.
Его ладони оказались у меня на талии, его дыхание коснулось моей шеи, а запах цедры с нотками бергамота вскружил голову. И я поддалась слабости, своим чувствам, обвила руками талию Шестакова, позволяя себе вновь стать той самой Ритой, о которой давно позабыла. Его Ритой.
– Я скучал по тебе, – прошептал Витя, заставляя табун мурашек стаей пронестись вдоль позвонка. Всего три слова, таких обыденных, простых, но сколько в них было заложено чувству – целая вселенная, бесконечная, без конца и края. В них были мы, в них была вся я без остатка.
– Я тоже, – смущенно проронила, боясь, что мое признание может разрушить волшебную сказку, карточный домик, который мы построили этим прекрасным вечером.
– В этот раз поверю на слово, – томно протянул Витя мне на ушко, щекоча дыханием шею.
Он отпустил меня с неохотой, а может, мне лишь показалось. Однако когда наши
В моей жизни не было поцелуев, объятий, заветной близости. Я могла только предполагать, что в таких ситуациях нужно закрыть глаза и позволить всему случится самостоятельно. Но божечки, как же было страшно, как безумно трепыхалось сердце под ребрами, переживая, что могу оступиться.
– Я загадал желание, – произнес Витя, делая шаг в сторону от меня. Он поднял ладонь, ловя маленькие капли дождя, затем сжал пальцы в кулак.
– Какое?
– Если ты не исполнишь его, я перестану верить в Деда Мороза, – с усмешкой заявил Шестаков.
Я тихо прыснула, вспоминая эту реплику. Он так говорил еще в детстве, хотя, на самом деле, лет с пяти уже не верил ни в какого доброго деда с красным мешком.
Однако продолжал мечтать, ведь все мы продолжаем это делать, несмотря на возраст. Витя никогда не признавался в этом, наверное, даже самому себе. И о своих желаниях никому не рассказывал, но мне таинственным образом удавалось узнать, чего бы он хотел.
В отличие от многих, Шестаков загадывал вполне осуществимые вещи, вроде пикника на склоне неподалеку от наших многоэтажек, гонок на санках или булочек моей мамы. Для нас Новый год был особым праздником.
– Надеюсь, ты мне поможешь исполнить твое желание, из меня нынче плохой Дед Мороз.
– Конечно, – улыбнулся Витя, переводя взгляд с неба на меня. – Поехали домой, у тебя вон уже нос синий.
– Нормально у меня все, – прошептала, вытягивая губы рыбкой.
– Синий, синий.
– Нормальный он, – прикрикнула достаточно громко, домой ехать совсем не хотелось, пусть и время поджимало, да и на улице становилось холодней.
– Ну хочешь, поехали ко мне? – выгнув бровь, дразнил Витя. Его губы растянулись в игривой полуулыбочке, заставляя меня густо покраснеть. Скрестив руки на груди, я поспешила отвернуться. Дурацкие намеки. Божечки! И когда он успел так повзрослеть…
– Обойдешься, дома меня ждет… моя любимая подушка и горячий чай. Поехали, – засуетилась я, затем резко развернулась на пятках и засеменила вниз, к ступенькам.
– Вредина, – прилетело мне в спину.
– Сам такой.
Глава 35 - Рита
Домой мы доехали быстро, но еще почти тридцать минут стояли у входа во двор, находя разные причины задержаться подольше. Витя шутил, рассказывал про соревнования и его мечты переехать за границу, серьезно уйти в спорт. В тот момент, когда он говорил о баскетболе, я видела неподдельный огонек, что шел прямиком из сердца. Однозначно из Вити выйдет отличный игрок. Эта мысль немного кусала, словно отрезвляющая пощечина, возвращала в реальность, в которой для меня не было места.