Пепел. Гори оно все...
Шрифт:
Альбина немного расслабилась, слушая как перешучиваются всю дорогу Эльвира и Артур. В этом она могла быть спокойна – сестра нигде и никогда не падала лицом вниз.
– Не переживай, - когда Артур вышел на заправке шепнула Эльвира, - я маме позвонила. Немного ее урезонила. Мама ждет нас, готовит пироги. И жаждет познакомиться. А Артур – красавчик, - хихикнула девушка в кулак.
На самом деле слова Эльвиры на Анну повлияли, и когда гости подъехали к дому, Анна встречала дочерей спокойно и обрадовано.
– Мам, - смущенно заметила Альбина, - это мой…. Друг. Артур, это моя
Анна улыбнулась, чуть прищурив глаза, глядя с удовольствием на обеих дочерей и сопровождающего их Артура.
Артур выглядел совершенно спокойным, несмотря на скромную обстановку деревенского дома. Он держался непринужденно: улыбался, шутил, перебрасывался остроумными фразами с Эльвирой, которая, кажется, была в восторге от его обаяния. После обеда, когда стол был завален тарелками с остатками маминого борща и домашнего пирога, Эльвира, не теряя времени, схватила Артура за руку и потащила во двор, громко обещая показать "самый крутой сад в деревне" и старую яблоню, на которой они с Альбиной в детстве строили шалаш. Их смех, звонкий и беззаботный, доносился через открытое окно, смешиваясь с шелестом листвы и кудахтаньем кур.
Альбина осталась на кухне с матерью, помогая убирать посуду. Тишина, нарушаемая только звяканьем тарелок и плеском воды в раковине "мыльная пена", окутывала их, но была какой-то тяжелой, натянутой. Анна, сосредоточенно скребла кастрюлю, бросала на дочь короткие, изучающие взгляды, словно хотела что-то сказать, но не решалась.
— Красивый, — наконец заметила она, кивнув в сторону окна, где мелькали фигуры Артура и Эльвиры. Ее голос был ровным, но с едва уловимой ноткой неодобрения. — Очень яркий, Аль…
Альбина, вытиравшая тарелку, мечтательно улыбнулась. Она невольно посмотрела во двор, где Артур, склонившись к Эльвире, что-то говорил, указывая на яблоню. Его волосы блестели на солнце, а улыбка, открытая и теплая, заставила ее сердце пропустить удар.
— Да, мам, — тихо ответила она, и в ее голосе прозвучала нежность, которую она не смогла скрыть.
— И не очень-то тебе подходит, — внезапно добавила Анна, и ее слова упали, как камень в спокойную воду.
Альбина замерла, едва не выронив чашку, которую держала в руках. Пальцы сжали фарфор так сильно, что побелели костяшки. Она медленно повернулась к матери, надеясь, что ослышалась, но взгляд Анны — холодный, прямой, без тени сомнения — подтвердил, что слова были сказаны намеренно.
— Мам! — выдохнула Альбина, чувствуя, как щеки вспыхивают от смеси обиды и шока.
— Не мамкай, — жестко перебила Анна, бросив губку в раковину и вытирая руки о фартук. Она повернулась к дочери, скрестив руки на груди, и ее лицо, обычно усталое, но доброе, теперь было суровым, почти чужим. — Такие, как он, серьезных отношений с такими, как ты, не заводят, Аль. Кто тебе еще это в глаза скажет, если не я?
Альбина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого она только смотрела на мать, пытаясь осмыслить, как та, кто всегда была ее опорой, могла сказать такое — так прямо, так больно.
— Он познакомил меня с отцом, мама, — наконец выдавила
— И? — фыркнула Анна, и в ее тоне послышалась горькая ирония. Она шагнула ближе, и ее глаза, усталые, но острые, словно видели Альбину насквозь. — Сегодня он с тобой, завтра с другой. Аля, я не говорю, что он плохой. Он, может, и правда тобой увлечен — пока. Но такие, как Артур, привыкли к другой жизни. К роскоши, к ярким женщинам, которые знают, как себя подать, которые не краснеют от каждого взгляда. А ты… ты умная, трудолюбивая, добрая. Но этого мало для его мира, Аль. Через пару недель, месяц — новизна пройдет, его интерес угаснет. Он захочет чего-то нового, блестящего. Не тебя.
Каждое слово было как удар, и Альбина чувствовала, как внутри что-то сжимается, ломается. Она хотела закричать, сказать, что мама ошибается, что Артур другой, что он видит в ней больше, чем она сама в себе видит. Но в глубине души, где жили ее страхи, слова матери находили отклик. Она вспомнила вчерашний вечер, холодные взгляды гостей, свою неловкость, свою неуклюжесть рядом с Ярославом, свою неуверенность ночью с Артуром. А что, если мама права? Что, если она — лишь временное увлечение, вспышка, которая скоро потухнет?
— Ты не знаешь его, — тихо сказала она, но в ее голосе не было уверенности. Она опустила взгляд, стиснув чашку, чтобы скрыть дрожь в руках.
— А ты знаешь? — парировала Анна, смягчая тон, но не отступая. Она подошла к дочери и положила руку ей на плечо, но этот жест, обычно утешительный, сейчас казался тяжелым. — Аля, я не хочу, чтобы тебе было больно. Но такие, как он, не женятся на таких, как мы. Ты моя дочь, и я вижу, какая ты. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет ценить тебя за то, какая ты есть, а не за то, как ты пытаешься вписаться в их мир.
Альбина молчала, чувствуя, как сдавливает горло. Смех Эльвиры и Артура, доносившийся из сада, теперь казался далеким, нереальным. Она бросила взгляд в окно: Эля и Артур непринужденно смеялись над чем-то, а потом Эльвира подпихнула Артура локтем.
– Да, - Анна перехватила взгляд дочери. – Будь на твоем месте Элька, она смогла бы его удивить. Но не ты, Аль…. Прости за жестокость, но мне не хочется потом вытирать тебе сопли.
«Да, когда ты мне их вытирала, мама?» - вдруг захотелось крикнуть Альбине.
Она бросила чашку в раковину, едва не разбив.
– Посмотрим, мам, - сжав зубы, чтобы не наговорить лишнего, только и пробурчала она.
– Конечно, - вздохнула Анна. – Только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Не по себе дерево рубишь, дочка. В лоб прилететь может.
Больше она не сказала ни слова, но Альбина чувствовала молчаливое неодобрение матери, хотя та вела себя с Артуром приветливо и доброжелательно.
Когда они поехали обратно домой, почти всю дорогу оба молчали. Альбина все время обдумывала сказанные слова, Артур выглядел задумчивым и усталым. Она заметила это еще в доме, когда он вернулся с прогулки по деревне, но не придала этому значения. Сейчас же его молчание отчетливо наложилось на слова матери.