Чтение онлайн

– А позавчерашний? – хитро прищурила глаза Оленька.

Он изобразил кислую недовольную мину, отрицательно повертел головой, а на словах добавил:

– Честно говоря, доктор, именно сейчас и вспоминать-то не хочется.

– И правильно, – подхватил Кондратий. – Позавчерашним борщом сыт не будешь. К чему жить одними воспоминаниями? Ведь впереди видны большие перспективы.

Кондратий слукавил. Он не видел в своей жизни не то что перспектив, больших или малых, а даже понятия не имел, где это «впереди». Доктор не обратила внимания на реплику Кондратия и продолжила разговор с ним.

Его

же ответ нисколько не удивил Оленьку. Она восприняла его спокойно, лишь пожала плечами, мол: «Как хотите, дело ваше», и сообщила:

– Сегодня после завтрака вас отвезут в диагностический центр. Сделаем вам томографию головного мозга.

– Зачем? – поинтересовался он.

– Чтобы знать наверняка, каковы причины вашей амнезии: органические или психологические.

– Мне кажется… – начал он.

Но Оленька перебила его:

– То, что вам кажется, вы расскажете Ирэне Арнольдовне. После обеда. Она – ваш лечащий врач.

И завершила разговор, сообщив:

– Медсестра за вами зайдет. Будьте готовы.

– Всегда готовы! – бодро и с юношеским азартом ответил вместо него Кондратий.

Оленька развернулась и покинула палату.

Сразу после завтрака, без лишних пауз и заминок, он последовал рекомендациям врача. Наиболее всего в предстоящем обследовании его привлекала поездка. Исходя из слов «вас отвезут в диагностический центр», он пришел к выводу, что придется передвигаться в пространстве с помощью транспортного средства, а значит, он увидит город.

И через несколько минут он уже стоял во внутреннем дворике корпуса возле микроавтобуса «###» последней модели, умело адаптированного именно к потребностям 15-го отделения.

Автомобиль был весь белоснежный, даже окна. Ярко красные полосы на бортах прерывались надписью «Скорая медицинская помощь». На крыше красовались две мигалки. Широкие колеса с литыми дисками и современный тюнинг передней части придавали всему экстерьеру машины уважительную агрессивность.

В салоне находились носилки на полозках с раскладывающимися колесами, два мягких кресла для персонала и некоторая аппаратура для реанимационных мероприятий. Правда, пользовались этой аппаратурой редко, и то лишь электрошоком, и то не для возбуждения деятельности сердца, а совсем наоборот – для усмирения деятельности мозга.

Кроме своей основной миссии, микроавтобус выполнял и некоторые другие, второстепенные, но важные, задачи. В частности, его использовали для поездок на активный отдых, а попросту говоря, для коротких путешествий за город «на шашлыки».

Автомобиль этот приглянулся заведующему в одном из автосалонов города еще в начале сего года. Он сразу и безоговорочно покорил сердце Леонида Яковлевича своими формами, свежим дизайном, просторными салоном и кабиной, простотой в управлении, функциями и возможностями. Не последнюю роль в возникновении у профессора любовных чувств к микроавтобусу сыграло и авторитетное имя завода-изготовителя. И автомобиль обещал отвечать ему взаимностью. По крайней мере, так утверждали цветные рекламные сообщения и работники автосалона.

Единственным препятствием к воссоединению «любящих

сердец» стала, как ни странно, цена. Нет, денег не жалко. Для себя не жалко. А вот приобрести такой автомобиль для отделения Леониду Яковлевичу что-то мешало. Он знал – если выделит на него деньги, то его начнет мучить бессонница.

Но, с другой стороны, очень уж хотелось оснастить свою вотчину современным транспортом. К тому же, и на шашлыки сподручней будет ездить.

И бог (или кто-то другой? наверняка сказать сложно) услыхал профессорские молитвы (или, быть может, требования?) и 15-ое отделение таки получило в вечное пользование это чудо современной техники. Получило по бартеру. И такая удача одним махом избавила Леонида Яковлевича от амбивалентных вожделений.

У директора сети автомобильных салонов возникли проблемы психического характера. Не у него лично, но надо было что-то решать. И Леонид Яковлевич решил, попросив взамен новенький автомобиль. Директор автосалонов согласился, поскольку такой обмен покрывал все расходы по предоставляемым ему профессорским услугам, плюс даже оставался некий запас, излишек, который можно было использовать в любой момент и в любой форме.

Оленька переговорила с двумя мужчинами, ожидающими возле машины, передала им бумаги и обратилась к нему:

– Вас будет сопровождать фельдшер. Я разрешила, чтобы вас посадили спереди. А то, если будете ехать сзади, – она повернулась и указала рукой на светонепроницаемые окна с красными крестами на них, – ничего не увидите.

Он стоял и слушал.

– Ну, садитесь, – предложила Оленька и открыла правую дверцу автомобиля.

Он уселся на мягкое широкое сиденье. В салоне витал устойчивый запах новой машины и качественной кожи. Передняя панель, отделанная ореховым деревом, пестрила кнопками, датчиками и стрелками.

С двух сторон к нему одновременно присоединились водитель и фельдшер.

Машина легко, плавно и практически бесшумно тронула с места. Широкое лобовое стекло открывало полноценный вид на дорогу и прилегающую к ней территорию.

Быстро проехали по широкой парковой аллее, ворота отворились, и они оказались на тихой боковой улочке с особняками, носившей фамилию Боткина. Ему вспомнилась одноименная болезнь и подумалось, что улицу стоит для гармонии переименовать если не на Дауна, то хотя бы на Альцгеймера.

Улица Боткина вывела их к просторному проспекту, на название которого он не обратил внимания, так как всецело увлекся обозрением окружающего мира.

Города он не узнавал. Все здесь он видел впервые: высотки, перекрестки, светофоры, магазины, рестораны, людей на улицах.

Ехали долго, часа полтора. Водитель часто поворачивал то направо, то налево, а иногда, казалось, даже полностью менял направление движения. И он догадался, что шофер, наверное, получил от Оленьки указание не спешить, а показать пациенту основные достопримечательности города, чтобы освежить его память. К тому же, время от времени белоснежный автомобиль, неохотно замедляя свой бег, увязал в тянучках и пробках. Водитель повиновался общим правилам и нажимал педаль тормоза, хотя имел полное право вовсю врубить сирену с мигалками и с легкостью преодолеть затор.