Чтение онлайн

Он слышал, как засопел Вильхар, войдя в нее, даже слышал, как он что-то ей бормотал, а сам окинул ожидающих парней взглядом, жестом дал понять, что дело пошло и вернулся назад, хотя видеть ничего не хотел. Уселся на диван и закурил, глядя как темный член входит в беленькое тело женщины, а та задыхается, грызет свою майку и тихо плачет.

Чего она ревет, Шеф никак понять не мог, но бродил взглядом по ее груди, ногам, дрожащим ресницам и влажным складкам кожи, обнимающим член другого.

Вильхар, сделав пару медленных движений, два раза сильно в нее толкнулся и кончил, хотя обычно держался много дольше.

– Господи, как же я

об этом мечтал, – сказал он, отпуская ее, и тут же добавлял: – Детка, ты не думай, я может и был женат, но мы тут все смертники с разорванными браками, мы мертвы для мира и готовы любить тебя хоть всем стадом, если…

– Не неси херни, – оборвал его Шеф, – лучше зови следующего.

Она посмотрела на него так зло и отчаянно, что он почти ощутил себя виноватым, хотя был уверен, что ни в чем не виновен. Если бы она вела себя хорошо, ее бы так никто не связывал. Да и вообще, связывая, он ее не бил, а другой бы непременно ударил, хотя бы раз, чтобы усвоила, кто здесь главный.

Почему-то не один Вильхар справился быстрее обычного. Все они старательно сдерживались сначала, а потом, стоило только набрать темп, кончали, даже Кирк уложился всего в одну сигарету.

– Да просто капец, – сказал он, застегивая штаны. – Еще и смазка эта ваша…

– Я вообще-то молчал, – пожимая плечами, отозвался Шеф, понимая, что товарищ оправдывается.

– Ой, короче, сам поймешь. Наслаждайся, – бросил Кирк и вышел, а Шеф даже не сразу понял, что здесь успели побывать все и остался только он один – слишком быстро все прошло, непривычно.

Вышвырнув сигарету в хрустальную вазу с отбитым краем, наполненную грязной водой и окурками, он встал, склонился над Карин и осторожно вытащил майку из ее рта.

– Ты же уже поняла расклад и вести себя будешь хорошо? – спросил он, развязывая ремень на ее ноге. – В патруль ведь дураков не берут.

Карин звучно выдохнула и всхлипнула. Глаза у нее были мокрые от слез. Белые бедра перепачканы сажей и песком. Темные следы от грязных пальцев виднелись на ее груди и боках, но Шефу это казалось даже красивым.

– Не надо, – шептала она, прижимая к себе ноги.

– Надо, так что не заставляй меня применять силу, – равнодушно сказал Шеф, расстегивая штаны.

Возбуждение, жившее все это время будто отдельно от него, почти мгновенно достигло предела. Он вдруг понял, что кончит, как только войдет в нее, потому просто провел несколько раз рукой по толстому члену и не стал сдерживаться, позволяя густой струе пролиться на ее голые ноги. Только возбуждение от этого не спало, а напротив, вдруг прорвалось к сознанию, и член мгновенно затвердел вновь.

– Я больше не могу, – прошептала она и все же попыталась уползти. – Пожалуйста.

– Что там мочь? – искренне возмутился Шеф, поворачивая ее на бок и укладываясь рядом на пол. – Лежи и не дергайся. Не может она.

Он зло фыркнул ей в самое ухо и прижал ее к своей груди раненой рукой. Боль очень запоздало напомнила о себе, но он решил не обращать на нее внимание, потому менять положение не стал.

– Пожалуйста, – снова пролепетала Карин.

– Будешь ныть, я обратно майку запихаю, – предупредил Шеф, не понимая, почему так раздражается.

Обычно ему было все равно на нытье, крики, вопли, да хоть кровью пусть захлебываются – его это не волновало, а тут слезы и причитания какой-то патрульной выводили его из себя. К счастью, она его поняла правильно, закусила губу, зажмурилась и больше ничего говорить

не стала.

Она решила, что еще одного уж как-нибудь потерпит. Да и ей действительно не было больно, только мерзко, гадко и грязно. Она просто хотела, чтобы все скорей закончилось, а потом она уже непременно придумает, как тут выжить; но этот мерзкий гад с дикой бандитской рожей вместо члена снова запихнул в нее пальцы. От этого из нее полилась чужая сперма. От нее стало совсем мерзко, но жаловаться Карин не стала, понимая, что бесполезно, только тихо всхлипнула, а потом перестала дышать. В нее медленно стал входить еще один член, последний, но такой толстый, что она ощущала, как он медленно заполняет ее. Стон она удержать не смогла, а он замер, в ней, потом обнял двумя руками, сжал ее грудь, слишком маленькую для его огромных лап и начал медленно двигаться, заставляя ее все же постанывать.

Она была мокрой, распахнутой и все же плотной, сжимающейся, горячей. От смазки уже почти ничего не осталось. Она разве что едва ощутимо пощипывала кожу на воздухе, когда он из нее выходил и обжигала, когда входил вновь.

– Все могло быть много хуже, – сказал он ей. – Просто знай, что тут обращаются с другими совсем не так, как с тобой.

Он набирал темп, сжимал ее грудь, а она ненавидела себя за внезапно нарастающие в теле ощущения. Бесконечное прерывистое возбуждение, смешанное с холодком какой-то смазки, вдруг стало превращаться в удовольствие. Чтобы оправдать его, она пыталась вспомнить свой последний раз с Бергом, как раз утром этого дня на палубе крейсера. Он поставил ее на колени на ее же кресле штурмана, обнял сзади, сжал ее грудь и вошел. Это был быстрый секс, похожий на наспех приготовленный завтрак, но он ей нравился, потому что это был ее Берг, а этот был другим. Тягучий, медленный, с сопением у самого уха, с руками, не способными приласкать ее грудь, но все равно дразнящими ее своими шрамами и мозолями, с толстым членом, от которого уже и без того возбужденное тело требовало еще больше.

– Господи, хватит, – все же вырвалось из ее губ вместе со стоном.

– Не поминай бога в логове Демонов, – с усмешкой ответил Шеф и внезапно заметно ускорился, навалился на нее, почти вминая в пол.

Она закричала, выгнулась, дернула руками так, что цепи зазвенели и вдруг поняла, что содрогается от удовольствия, захлебываясь слезами, а внутри все вновь заполнилось чужой спермой.

На ее плечи капала кровь с окончательно промокшей повязки, а Шеф смотрел на нее и думал, что эту девку лучше было убить, потому что ему уже прямо сейчас хочется вставить ей вновь, а он даже не вышел.

Мысленно выругавшись, он резко отстранился и спешно вышел, чтобы хоть немного успокоиться. Сейчас ему не помешала бы холодная вода, в которую можно окунутся с головой, но где ж такую взять в пустыне?

Карин с большим трудом уползла обратно в угол, дрожа всем телом. Она почти смогла забыться, ничего не испытывать, а теперь боялась собственного удовольствия, короткого как мираж, но горького.

Стоило ей сесть, и голова сразу заболела. Слезы смыли большую часть крови с ее глаз, но как оставаться такой – грязной, измятой и брошенной – она не знала. Узел на ее куртке развязался, и она смогла опустить руки и накрыться курткой с головой, словно так можно было исчезнуть. Только побыть в одиночестве ей не дали. Дверь скоро снова скрипнула, и послышались шаги.