Печать Тора
Шрифт:
— Значит в Антарктике, — услышала я довольный голос Гюнтера Блюма, видимо получивший информацию, которую искал.
Но прежде чем я смогла удивиться и возмутиться вслух о проникновении в мои мысли, я услышала чистый женский голос. Гюнтер Блюм только что получил сообщение, и я была настолько тесно с ним связана, что тоже его услышала.
— Морлемы похитили девушку. Запускайте план неотложных действий номер 8 и поднимайте по тревоге все находящиеся в распоряжении силы. Ее похитили в Кламартине. Имя девушки Лидия Каспари.
Новый
Воспоминания о прошедших часах были расплывчатыми. Мне казалось, что это был своего рода фильм, а не моя жизнь. Только этот фильм шел бесконечно и ему не было конца.
После получения сообщения, Гюнтер Блюм вскочил и выбежал из помещения.
Я была не в себе и шатаясь, пошла за ним, пока господин Кросов не схватил меня за руку. Он меня перехватил, чтобы я не зашла в новые помещения палаты сенаторов, куда вход для меня был воспрещён.
На этом наша встреча резко прервалась. Из ниоткуда вдруг появилось несколько охранников, а господин Кросов, без всяких объяснений, вывел нас в вестибюль, поблагодарил Фалько и меня за то, что мы пришли и выпроводил за дверь.
Я даже не видела, что делал Фалько, а в панике пыталась позвать на помощь. С Адамом я не смогла связаться, так как он, наверное, все еще был в палате сенаторов и не мог принимать сообщения. Не сработала даже наша обычно такая тесная связь. Поэтому я предупредила Торина, Леандро и бабушку.
Затем побежала, поговорила с господином Лилиенштайном, потом остановилась, пытаясь побороть отчаяние. Некоторое время я стояла на рыночной площади, не в состоянии сделать ни шага. Меня словно парализовало, и лишь мысли крутились в голове как карусель.
Это моя вина, что Лидию похитили. Моя вина. Я сделала неправильно все, что только можно было сделать. Я не нашла к ней подхода, бросила её и разочаровала. Я так долго хотела, чтобы мои брат и сестра снова появились в моей жизни, а теперь все разрушила.
В какой-то момент подошла Ширли, которая как раз шла на работу. Она взяла меня с собой в «Гостиную Шенефельде» и сделала чай. Она хотела поговорить со мной, утешить, но я смотрела в одну точку и не могла произнести ни слова.
Чай тем временем уже остыл.
— Привет, Сельма, — раздался чей-то голос, в котором слышался скепсис.
Рядом с маленьким, угловым столиком, за которым я сидела, стоял Фалько Гёрнер и смотрел на меня с нескрываемым недоверием.
Я совсем забыла о нашей встрече.
— Что ты сотворила с этим Блюмом? Он прямо-таки панически сбежал. Не то чтобы мне уж очень хотелось поучаствовать в этой дурацкой индивидуальной беседе, но я бы с удовольствием воспользовался возможностью и высказал представителю палаты сенаторов все, что думаю об их системе, — он сел напротив. — Я долго готовился к этой встрече. Учил как сумасшедший, после
— Дело не во мне, — тихо ответила я и отодвинула чашку с чаем. Помедлив, я несколько раз глубоко вздохнула. — Морлемы снова объявились, — хрипло сказала я. Фалько застыл на месте. — Блюм получил сообщение и бросился бежать, чтобы применить какой-то план на случай чрезвычайных ситуаций.
— Вот черт, — Фалько поджал губы.
Мой голос почти совсем пропал.
— Это была моя сестра, — прошептала я и больше не смогла сдерживать слезы, покатившиеся по щекам.
Ширли заметила это и подбежала.
— Ах дорогая, — успокаивающе сказала она, села рядом и крепко обняла меня. — Мне так жаль. Торин и Леандро уже в Кламертине и делают всё возможное, чтобы найти улики. Твоя бабушка тоже прибыла туда и всеми силами пытается связаться с Жизель и Филиппом. Они должны знать, что случилось.
Я подняла взгляд со слезами на глазах.
— Как такое могло случиться? Мы же так часто предупреждали её. Может это всё неправда, и всего лишь большая ошибка.
— Мне жаль, — Ширли с сожалением посмотрела на меня. — Лидия действительно исчезла. Никто не видел её сегодня. Госпожа Трудиг уже подтвердила, что сегодня утром она отправилась в Кламертин и не вернулась. Очевидцы с места происшествия увидели Морлемов и забили тревогу. Но было уже поздно.
— Она ведь знала, что должна быть осторожной, — ответила я, рыдая. Затем посмотрела на Ширли. — Она не поверила, когда я рассказала ей, что Жизель и Филипп исчезли. Она просто не поверила.
— Это не твоя вина, — решительно произнесла Ширли. — Ты должна это понимать. В этом виноваты Морлемы, а значит Бальтазар.
В горле застрял ком, когда я представила себе, как должно быть сейчас чувствует себя Лидия. Почему для неё не появилась фиолетовая дверь? Почему для неё не было таинственного спасения?
— Да, конечно, — тихо ответила я. — Я просто не могу в это поверить.
— Во что ты не можешь поверить? — Ширли снова придвинула мне чашку с чаем, и я сделала небольшой глоток.
— Я кое-что выяснила сегодня, — я посмотрела прямо на Фалько Гёрнера. — Речь идёт о Печати Тора. Так называется тот знак, который ты ищешь, и они все заодно.
Фалько побледнел.
— Что ты имеешь в виду?
Я выпрямилась и тихо и резко сказала:
— Гюнтер Блюм, Ким Гёрнер, Тони Каспари, Филипп Дубройс и Вельф Боргерсон были в сговоре. Они носили Печать Тора, это был своего рода кулон на цепочке. Как я поняла, они выступили против Бальтазара и потерпели неудачу. Они хотели встретиться снова в Мендоре, после того, как устранят Бальтазара.