Печать Карателя
Шрифт:
Со своего места легко поднялся парень лет двадцати, наши взгляды встретились, и я вдруг почувствовала волну смущения и неловкости. Реакция была понятной, мне всегда нравились такие парни – высокие спортивные блондины с мягкими чертами лица и открытой улыбкой. Это были мои «белые киты» – недостижимые и привлекательные.
– Дариан, в участок 9–9 поступило устное заявление от альфы Лиама насчет вашего признания в убийстве женщины и незамедлительном вмешательстве Карателя… – бубнил Бурый где-то на заднем фоне, пока я восторженно разглядывала идеал своих девичьих грез.
Если у оборотня еще и глаза голубыми окажутся, то я растекусь восторженной лужицей прямо у его ног. Эх, жаль, что
– Лиам! – отчаянный женский вопль заставил меня вздрогнуть и вернуться к реальности. – Лиам, умоляю, пока не стало слишком поздно, отзови заявление. Стая должна сражаться за своих до последнего.
– Мама, не надо! – оборвал ее так понравившийся мне блондин и обвел собравшихся сородичей долгим взглядом. – Прошу уважать мое решение так же, как я люблю и уважаю всех вас.
Я завистливо вздохнула и попыталась представить, как заявляю матери, отчиму под номером пять, сестре и брату нечто в этом же духе – не вышло. Мне бы мама за одну только попытку сознательно пойти на суд Карателя так настучала по мозгам, что я зареклась бы даже думать о подобном. А каннисы не только не спорят и не пытаются отговаривать – Дариан требует уважать его решение. Вот и думай после такого – это у меня семья неправильная или это каннисы какие-то не такие.
Пока я размышляла над семейными взаимоотношениями, парень попрощался с родителями и подошел к нам.
– Можно сделать это на улице? – попросил он с мягкой улыбкой в уголках губ. Вот как такому откажешь?
Бурый остался в гостиной, чтобы дать альфе на подпись бумаги о нашем прибытии и сориентировать родственников по дальнейшим действиям. Надеюсь, этот шутник не подсунет каннисам визитку своего друга-гробовщика. Тут и так все на взводе.
Идя следом за волчонком через гостиную и узкий коридор, ведущий из дома в сад, я размышляла над сложившейся ситуацией.
Около девяти вечера патрульные прошлой смены обнаружили труп в подворотне. Женщина средних лет зашла после работы в бар пропустить по стаканчику с коллегами, вышла на минутку покурить и обратно уже не вернулась. Привычные ко всему патрульные опечатали место преступления, отгородили щитом вход в подворотню, чтобы не смущать зевак видом крови и художественно разбросанных по мостовой ошметков плоти и внутренних органов, и пошли опрашивать посетителей бара. Дело попахивало глухарем, но на радость всем в 10:10 на пост дежурного поступил звонок от альфы Лиама.
– Я все никак не могу понять, – искренне недоумевал Бурый по дороге сюда, – зачем альфа сдал своего? Свидетелей не было, улик – тоже. Авторитет Лиама в управлении – о-го-го. Никто никогда не связал бы его волчонка с тем трупом из подворотни. Так зачем звать Карателя?
Я тогда только плечами пожала – не все ли равно? Позвал и позвал. А теперь сообразила – это был сознательный выбор Дариана.
Волчонок вообще очень сильно выбивался из ряда всех прочих, над кем я вершила суд. Обычно Каратели сваливались как снег на голову, поэтому за последний месяц работы насмотрелись мы с напарником всякого. Пьяницы, обжоры, насильники, лентяи, домашние тираны – да кого только не было в списках Карателей! Последнего кандидата Бурому пришлось вылавливать за ногу прямо из кровати, причем народу в той постели было столько, что в первый раз напарник ошибся и выудил не того. Я лицезреть разврат не пошла. Хватило того, что оборотень вышел из спальни красным и жутко смущенным, а после дежурства поехал в бар и напился до зеленых гоблинов.
У стеклянной двери, ведущей в раскинувшийся за домом сад, Дариан притормозил, пропуская меня вперед, но едва я поравнялась с высоким парнем, тот резко, практически
– Вы чудесно пахнете, – чуть смущенно улыбнулся он в ответ на мой вопросительный взгляд и опустил глаза. – Извините. Альфа велел вести себя рядом с вами достойно, но я не удержался. Еще раз извините.
Мы неторопливо вышли и побрели по садовой дорожке, выложенной белыми прямоугольниками, в сторону деревянной беседки. Настроение было гадким.
Теша себя надеждой, что все еще может обойтись, и убивать волчонка не придется, я оглянулась назад. Из дома беззвучно выходила понурая стая с альфой Лиамом в первых рядах. Бурый уже взгромоздился на деревянные перила веранды и с упоением листал страницы комикса. Вот она, многогранность момента: кому смерть, кому горе, а кому и развлечение.
Дариан, идущий впереди, даже не понял, что я уже приступила. Он пошатнулся, припал на одно колено, задышал глубоко, с легкими хрипами. На моей руке вспыхнули печати, а вокруг наших фигур, отрезая от внешнего мира, вырос золотистый купол света.
За спиной раздался коллективный восторженный вздох, а я попыталась увидеть себя глазами каннисов – коленопреклоненный Дариан перед маленькой девичьей фигуркой, объятой непостижимой мощью света. Красота…
– Трис, не сачкуй! – прикрикнул со своего места Бурый, каким-то непостижимым образом угадывая, что я оттягиваю неприятный момент.
Пришлось немного поспешно притянуть сознание Дариана и нырнуть в его воспоминания.
До того, как стать Карателем, я даже и не предполагала, какой бардак царит в человеческих черепушках! Все равно, что подняться на бабушкин чердак: сломанные вещи, хлам, коробки с не пойми чем, лыжи, на которых никто не катался, пыль, паутина и полумрак. Человеческий мозг, как та бабушка, тоже жил по принципу «ничего не выбрасывать», складируя в своей памяти обрывки фраз, осколки воспоминаний, образы, сюжеты, звуки, обиды, и все это, уже давно забытое, валялось в пыли, ожидая своего звездного часа, который чаще всего так и не приходил.
«Чердак» Дариана оказался таким, как я его себе смутно и представляла: светлый, теплый и располагающий. Заглядывать по углам и рыться в глубинах не стала, нужное воспоминание лежало на поверхности.
Полгода назад парень поступил на курсы по юриспруденции, и альфа начал отпускать его в город одного. Вчера был вторник, группа сдавала зачет по теме: «Магическое налогообложение». Дариан отстрелялся в числе первых и был свободен как ветер в поле. Парень чуток послонялся по центру, зашел в пару магазинов, а потом словно кто невидимый толкнул его сесть на остановке в первый попавшийся автобус и уехать прочь. Дариан решил, что это неудовлетворенная жажда приключений, и не стал сопротивляться порыву. Безрассудство привело его в незнакомый район, а ноги довели до ближайшего бара.
Место ему не понравилось – от подсобки несло забродившими соленьями, на полу медленно расползалась лужа пролитого кем-то пива, да и компания – все сплошь взрослые и солидные люди, невесть как очутившиеся в этом захолустье, – не слишком радовала, но Дариан остался.
Жертва тоже была тут – женщина средних лет, с короткими светлыми волосами, в сером деловом костюме и легкомысленной нежно-розовой блузке с черной кружевной каймой на воротнике и рукавах. Дариан мазнул по ней незаинтересованным взглядом, сел за столик и начал листать меню, но вторая ипостась неожиданно зло зарычала, требуя контроля над телом. Понимая, что происходит нечто странное, Дариан потянулся к браслету на руке, видимо, рассчитывая связаться с альфой и сообщить о своем нестабильном состоянии, но коричневый ремешок неожиданно лопнул.