Чтение онлайн

Но и мы, чародеи, тоже не без греха. Мало нам иножити, наплодили нежити. Завели домовых и банников. Хотели как лучше: домовой должен за хозяйством приглядывать и порядком в доме, а банник следить, чтобы угару не было, да хозяев веничком хлестать. Так нет же, домовые обленились, завели себе помощничков-коргоушей. Эти вроде кошек, только мышей не ловят, а день-ночь из щелей подглядывают да сплетни разносят. А еще домовые взяли моду по ночам гостей душить, если те им в миску молока не нальют да за печку не выставят. Но откуда молоко у гостя-то? А банники

вообще готовы с живого кожу содрать, вбивая в щель между полком и полом, коли не в свой пар пойдешь. А пар свой, чужой — поди разбери! Эдак про любой сказать можно: чужой пар.

Ведьмаки возможностей чародейских не имеют, а тоже туда же. Из клочка шкуры научились кикимор делать. И хотя никаких кикомор на самом-то деле нет, просто блазнится дрянь разная, но людям-то без разницы: есть ли они, нет ли, — все равно одно от другого отличить невозможно.

Сотворены кикиморы по злобе, чтобы отомстить человеку, чем-то досадившему ведьмачьему семени. А как с ними бороться, я тебя сейчас научу. Нужно найти куколку из шкурки либо щепки, нитками обмотанную, да в огонь бросить. Зла кикимора и сгинет разом. Банника так не изведешь, разве что спалишь всю баньку. Но где тогда сам-то мыться станешь, а?

Лесик, — перебил Рой, — вот ты заикнулся, что чародеев уничтожают. Кто этим занимается, кому они помешали? Князю?

Нет, князь тут ни при чем. Изводят их юты. Собирают малолетних чародеев со всего княжества, обучают и отправляют за паутинную границу. А назад не все возвращаются либо приходят не жильцами на этом свете. Вон как брат мой Нож. Пятнадцать лет в Ютландии неизвестно с кем бился, а вернулся, на него поглядеть — шрам на шраме едет и шрамом погоняет. Всего полтора года и прожил в Берестян-ке после возвращения, а затем на кладбище переселился.

А что сам-то рассказывал?

Да всякие небылицы. Не помнил ведь ничего, я-то знаю, семь раз побывал в Ютландии. Пока идешь, сознание переворачивается. Выходишь вроде в Ютландии, потом оказывается, что откуда вошел, туда и вышел. Вот и разберись, где ты. И шел вроде минут пять, но оказывается, уже и лето красное пролетело. Начинаешь тогда мучаться: где был, что делал, откуда этот да этот шрамы взялись?"

Неужто совсем ничего после посещения Ютландии не остается? — спросил Кам.

— Не совсем так. Я, например, за паутинной границей научился рубиться на мечах, ножи и топоры метать, несколько невиданных в Лесном княжестве приемов джигитовки освоил. Но это даже не опыт, потому что его не осознаешь, выводов не делаешь, остается память, закрепленная в мышечных движениях… А учат нас юты для того, чтобы мы свои тела подставляли под чужие клинки. Ютанты там, у себя, нашими руками другие народы усмиряют.

Чародеи, которым здесь бы жить да детей рожать, пропадают в Ютландии. И если дело и дальше так пойдет, то пресечется род чародейский, так мне дед-ведун говорил.

— А куда князь-то смотрит? И родители, у которых детей убивают?

— Боюсь, что юты подкупили князя. У них золота — хоть нужники куй. И родителей подкупают. Виданное

ли дело: за малолетнего пацана, которого грамоте обучают, еще и шапку золота выплачивают раз в год. И скопилось у нас в княжестве уже золота этого… Не торгуем ведь, считай, ни с кем. С одними желтокожими, но те редко до нас добираются, а мы до них и вовсе никогда.

— Так кто же такие юты, откуда взялись и почему вы с ними общаетесь?

— Потому и общаемся, что у них золота много и платят они больше, чем мы запрашиваем.

— Но ведь это разрушит экономику государства.

— Непременно, — согласился Лес, изучавший в ютшколе основы экономики. — Но князь и советники этого почему-то не замечают. Возможно, советники тоже подкуплены. Не может быть же, чтобы ведуны о последствиях такой политики не знали. Почему же тогда молчат?

— Но какой интерес ютам развалить Лесное княжество?

— Просто им плевать на наши проблемы. Им от нас только чародеи-наемники и нужны. А не станет чародеев, они сразу же мир наш покинут. И покинут навсегда. Наши природные богатства ничто для них. Да и весь народ вместе с князем. Государство будет катиться в тартарары, а юты в это время станут деловито снимать свои паутины, не обращая внимания на беды, ими же и вызванные.

— Но для чего юты рубят сук, на котором сидят? Нов захохотал:

— Как ты здорово загнул про сук! Рой молча пожал плечами.

— А что еще, кроме чародеев, может интересовать ютов?

— Я думаю, — сказал юноша, — еще кое-что. А вывод сделал вот почему: и первые, и вторые юты появились в районе Драчевского треугольника, хотя и по разным берегам речки Ое.

— И что из этого следует?

— Я считаю, что в бассейне речек Ое и Чуши что-то под землей скрыто. За ним-то ютролли и ютан-ты и проникают в наш мир.

— И что же это может быть такое? — принялся вслух рассуждать Кам Рой. — Минерал или редкий металл? Химическое вещество или соединение?

— Что-то они под землей копают, это точно, — сказал Лес. — Однажды перед отправкой в Ютландию я зачем-то воспользовался своими зачатками дара дальновидения и почувствовал, что под Домом ютов есть лабиринт. Тогда-то мне не до лабиринтов было, а сейчас думаю: больно уж это шахту напоминает. В таких мы, лесичи, железную руду добываем.

— Возможно, возможно… — забормотал Рой. — И вещество, добываемое под Домом ютов, может иметь отношение к созданию межпространственных мембран, создавая некое поле, истончающее разделяющую миры преграду…

— Во выразился! — искренне восхитился Лес. — Я бы ни за что так не смог: истончающее разделяющую!..

— Поддел ты меня, — засмеялся маг, и Лесу понравилось, что новый знакомый умеет посмеяться над собой. — А было, ты сказал, два явления ютов лесному народу?

— Два. Уж это любому сопляку в нашем государстве известно.

— А вот мне — увы и ах! Может, из-за отсутствия в нашем государстве той субстанции, которая в носу скопляется…

— О чем ты? — не понял Лес.