Паутина Фрейда
Шрифт:
Возможно, она думала о том же. Вот и приняла правильное решение. Мне-то сваливать некуда — я у себя дома. И даже вела себя довольно тихо. Значит, не хотела разбудить.
Я слышал, как она вышла из комнаты. Никаких лишних задержек. Но и не торопилась сбежать. Я выдержал десять минут и поднялся. Тело немного ломило, как после длительной тренировки с непривычки. Заездила меня эта сучка.
Спустившись вниз, прислушался. Ушла. Только запах индийских пряностей как будто впитался в стены и мебель и просто-напросто душил меня. Я постарался перебить его запахом кофе, пока не понял, что этой отравой пропитана моя кожа.
Душ,
Я всю неделю не закрывал окна в доме, но все равно, возвращаясь, чувствовал эти пряные ноты.
Нет, хватит. Это просто секс. Я же не вспоминаю девку, которую трахал месяц назад. Да я, блядь, даже не помню, как она выглядит. А эта сука со своими шрамами и едкими духами просто не выходит из башки.
Я помню все, что происходило той ночью, до мельчайших деталей. И ее ногти, покрытые бежевым лаком, которые оставляли царапины на моей коже. До сих пор саднит. И ее медовые глаза со странным огнем где-то на дне зрачков. И шелковистость ее волос на моей руке. И каждый завиток ее татуировок. И подрагивающую грудь от каждого моего толчка. И бедра, которые так призывно подавались мне навстречу.
Да твою же!
Я сидел над документом с занесенной ручкой, но даже не понял, что только что прочитал. Надо срочно с кем-то потрахаться. Одни сиськи заменяются другими, губы тоже. А если поставить раком, то и на рожу смотреть не надо. Есть бабы и с более шикарными задницами, с грудью побольше, с формами сексуальнее.
Только все равно в башке сидит эта стерва. Хоть ты Анджелину Джоли в постели представь, другой образ ее выместит.
Я все-таки смог прочитать документ, который лежал передо мной на столе, и, поставив подпись, услышал звонок. На смартфоне высветилась фамилия следака, и я ответил:
— Да?
— Ярослав Владимирович, — начал говорить Коротаев таким голосом, что у меня даже сомнений не осталось: у него есть новости.
— Где, когда и сколько? — перешел я сразу к делу.
— Через час в той же столовой, сумму обговорим.
— Понял.
Интересно, что он там нарыл? Полчаса я просидел, почти отсчитывая минуты. Полчаса тянулись невыносимо долго, но все-таки они закончились. Схватив ключи от машины и пиджак, вышел из кабинета и сказал Ирине:
— Документы на столе, заберите. Если что-то срочное, то звоните, вернусь через пару часов.
Секретарь кивнула, а я поспешил на встречу с Коротаевым.
Он уже ждал меня. Отставил пустую тарелку из-под супа и подтянул к себе пюре с котлетой и небольшой горкой свекольного салата сбоку. Я, кажется, ел в последний раз вчера вечером. Может, не траванусь?
Заказал то же самое — выбор-то невелик. Устроился напротив следака, спросив:
— Что у тебя?
— Ваша Сивцова настоящая наркоманка.
Я подавился постным пюре на воде и котлетой, в которой мяса было столько же, сколько и в «Докторской». Почти армейская еда.
Коротаев усмехнулся, довольный произведенным эффектом, и как ни в чем не бывало продолжил уплетать обед.
— С каждой секундой твоего молчания я отбрасываю от суммы по баксу, — нашел я мотивацию.
Следак быстро понял, сколько он потеряет, если не начнет говорить, и посмотрел на меня, тяжело вздохнув:
— Я пообщался с ее знакомыми, которых смог найти. Кто-то знал ее плохо и направлял к более просвещенным людям. Но у всех для нее был один диагноз:
— Счетчик тикает, — поторопил я его, стараясь не показать, насколько мне интересно, а то еще сумму удвоит.
— Она адреналиновая наркоманка. То, что мне рассказали про нее… Бля, я чертов мент, видел столько отморозков, но она, судя по разговорам, чокнутее всех обителей психбольницы. В старших классах чудила в школе, но при этом окончила ее с золотой медалью. Я пообщался с ее бывшим классным руководителем, так что медаль вполне заслужена. Она была безбашенной, но со светлой головой. В институте то же самое. Красный диплом, но не без эксцессов со стороны поведения. И это были даже не мелкие шалости, которыми грешит вся молодежь, не юношеский максимализм и желание, чтобы тебя заметили, а вполне осознанные действия на получение дозы адреналина. Только, кажется, все дерьмо, в которое она ввязывалась, не приносило нужного эффекта. Ее одногруппница, которая училась с ней в магистратуре, сказала, что все изменилось как по щелчку. После какого-то спора. Что-то, связанное с одним из преподавателей. Сейчас, я где-то записал, — Коротаев потянулся за блокнотом, хотя я уже предполагал, какое имя сейчас прозвучит. — О, нашел. Калинин Андрей Григорьевич. Но, несмотря на все чудачества Сивцовой, приводов в полицию у нее никогда не было. Тут уж не скажу, то ли папа постарался, то ли просто не спалилась ни разу.
Глава 11. Дина
Сейчас я сомневалась в своем решении. Тогда мне казалось все правильным… Но теперь я уже так не думала.
Он снова смог посеять во мне сомнения, причем и на этот раз ничего не сделав. Я уже хотела сама сделать первый ход, когда начались звонки и сообщения от знакомых. И у всех содержание было похожим.
«Дина, куда ты опять вляпалась?»
«Дина, что ты учудила на этот раз?»
«Тебя все-таки повязали?»
Я позвонила своей институтской подруге, от которой пришло последнее сообщение, и спросила:
— Катя, кто приходил и обо мне спрашивал?
— Да мент какой-то. Лучше ты расскажи…
— Нечего рассказывать, — перебила я ее. — Фамилия мента Коротаев?
— Кажется, да. Ты опять угнала чью-то машину или на этот раз всего лишь прокатилась верхом на акуле?
Юмор я оценила. Но мне хватило и поплавать когда-то с аллигаторами. Хотя на акуле я все-таки прокатилась. Только это было метафорично, а у акулы был вполне человеческий вид.
— Я просто перешла дорогу не тому человеку. Кстати, сама не знаю, за что он меня так невзлюбил.
— А ты не думала, что наоборот? — рассмеялась Катя. — Может, влюбился?
Нет, тут уж точно вряд ли. Пока. А как раз это мне и надо.
— Спасибо за информацию, — сказала я. — Созвонимся.
Попрощавшись с бывшей одногруппницей, я задумчиво постучала телефоном по губам. Вряд ли Коротаев роет по своей инициативе — Ратомский глубоко мной интересуется, хочет получить психологический портрет. Что ж, тогда еще не все потеряно, а значит — будем ждать.
Правда, терпением я никогда особым не отличалась. Но заставлю себя.