Шрифт:
Глава 1
Донор
Опять задержалась на работе. Четвёртый раз за неделю. Потому что снова подкинули «срочника».
С тех пор как наш бессменный судмедэксперт Пётр Иванович ушёл на покой (именно на покой. На пенсию он вышел лет за десять до этого), его работу исправно подкидывают мне. А у следаков, что ни труп, то срочный. Не спи, не ешь, но заключение выдай.
И никого из них не волнует, что я простой патологоанатом, и специализируюсь на умерших от болезней, а не от дырки в голове или в печени. К тому же мне не
Освободившуюся ставку мне, конечно же, предлагали. Но я наотрез отказалась. Не хочу ещё и ночевать на работе, что нередко приходилось делать прежнему судмедэксперту.
С предложением отстали, когда поняли, что я и так никуда не денусь. И стали просто «подкидывать» трупы в холодильник, с табличкой «Срочно», повешенной на большой палец ноги убитого.
Пыталась бунтовать, игнорировать, ставить в очередь. Но добилась только того, что главврач вызвал к себе и сказал: «Евгения, надо! Или ты хочешь, чтобы следствие застопорилось из-за отсутствия медицинского заключения, и маньяки продолжили убивать? Ты сама, между прочим, добираешься до дома по темноте. И встречать тебя некому».
Утрировал, конечно. Не про меня, про маньяков. В нашем городе их отродясь не было. А вот про меня — сущая правда. Нет у меня никого: ни ребёнка, ни котёнка. И теперь уже вряд ли заведу, — позновато. Нет, кота, конечно, можно. Но зачем? Чтобы он сдох от одиночества? Я ведь целыми днями на работе. А теперь ещё нередко и вечерами задерживаюсь до глубокой ночи.
В общем, подкидыши в моём холодильнике исправно появлялись. Я не сдавалась — ругалась. Но резала. Потому что пока больше некому. Успокаивала себя тем, что это временно, и что хотя бы на место преступления не выдёргивают.
Вообще, в нашем городе совершалось не так много убийств. Но к нам — в единственный морг в районе — доставляли умерших из всех населённых пунктов. А в окрестных деревнях, судя по количеству трупов, жизнь била ключом. И не всегда по голове: каждая вторая пьянка заканчивается поножовщиной с вытекающими последствиями. (Вытекающими в прямом смысле слова)…
Подошла к «разделочному» столу (да простит меня неискушённый люд за столь колоритное название). Откинула простыню. Под ней оказалась женщина лет тридцати. Явно городская. Ухоженная, красивая. Волосы шикарные. Так и струятся блестящей волной по груди. Даже захотелось потрогать. Не грудь, волосы.
Всегда о таких мечтала. Но не случилось. На мой мышиный хвост непонятного цвета без слёз не взглянешь. Поэтому я всегда собираю волосы в дульку на затылке, каждый раз оправдывая это «наказание» фразой: «Какие волосы, такая и причёска».
Бегло осмотрела тело. На первый взгляд повреждений не имелось: ни ножевых, ни пулевых отверстий не наблюдалось. Странгуляционной борозды тоже не было. Как и гематом. И под ногтями чисто. Вообще она выглядела так, словно легла поспать.
Единственное, что выглядело неестественно — это её кожа. Она была мраморно белой. Впрочем, у нас тут румяных и не бывает.
— Ну и что тут криминального? — Вопросительно посмотрела на умершую, словно она могла дать
Разговаривать с покойниками — привычная практика для патологоанатома. Потому что больше не с кем, ведь вокруг одни мертвецы.
— Может тебя отравили?.. Хотя… удар могли нанести сзади…
Попыталась перевернуть её на живот. Но в голове неожиданно стрельнуло, и появилась знакомая пульсирующая боль.
— Шикарно. — закатила глаза и потёрла виски, — Мне сейчас только этого не хватало для полного счастья…. Подожди ещё пару минут, дорогая, — обратилась к бездыханной блондинке, — мне нужно лекарство выпить. Ты всё равно уже мертвее не станешь, а у меня мигрень сама не пройдёт.
«Отпросившись», пошла в свой кабинет. Нашла в задвижке стола нужные пилюли, и проглотила сразу две, так как знаю, что одна мне не поможет. Заспешила к «ожидающей». Быстрее начну, быстрее закончу.
Звук шагов гулко отдавался от голых стен, создавая эхо, и напоминая, что я в этом царстве мёртвых осталась одна. Не считая охранника, конечно. Но он находится у чёрта на куличках — в каморке у парадного входа. Остальные немногочисленные работники морга предусмотрительно разбежались по домам за десять, пятнадцать минут до окончания рабочего дня. Только я со своим педантизмом высидела до последней секунды, корпя над заключением. За что и поплатилась.
Впрочем, меня бы всё равно вызвали, после того, как следователь часов в двенадцать ночи обнаружил, что заключения нет. Так что даже хорошо, что не успела уйти. Есть шанс поспать хотя бы полночи.
Толкнула дверь лаборатории. Она жалобно скрипнула открываясь. И явила мне спину незнакомца.
Он стоял, наклонившись над женщиной. Что делал не видела из-за капюшона, скрывавшего не только его голову, но и трупа.
— Вы кто такой? Как здесь оказались? И кто вам разрешил прикасаться к телу?
Незнакомец не спеша разогнулся и так же медленно стал поворачиваться, что дало мне возможность рассмотреть его более детально.
Чёрный плащ в пол. Сапоги странные, явно кожаные, и словно не из этого века. Чёрные брюки откровенно демонстрируют стройные крепкие ноги и главное мужское достоинство. Белая рубашка с пятнами алой крови, капающей с подбородка… А, нет, не с подбородка, с клыков. Довольно внушительных, явно не человеческих.
Очередной вопрос застрял в горле — в довершении ко всему из-под капюшона на меня смотрели ярко-красные глаза. Да так, словно гипнотизировали.
— Она была моим донором. — произнёс странный мужчина загробным голосом, который сразу полез под кожу, заставляя поёживаться и покрыться мурашками. — И теперь она мертва… А я голоден.
Скривился, как будто съел что-то несъедобное.
Удивительно равнодушно проследила за тем, как он сплюнул на чистый пол кровь, и, глядя на плевок, определила причину смерти девушки, и даже нашла ей объяснение: «Судя по цвету она отравилась газом. И вероятнее всего до самоубийства её довёл этот сумасшедший».