Чтение онлайн

Этот секс был… великолепен. Такого со мной ещё никогда не было. Эмма вытворяла такое… Не могу найти слов, чтобы описать, просто незабываемо. Три восклицательных знака.

– Всё, теперь ты довольна?

Мы лежали и молчали, думая каждый о своём.

Эмма безразлично пожала плечами.

– Ты получила, что хотела, я тебе больше ничего не должен?

– Я не включала камеру, – ответила она, не моргая, глядя в потолок.

Когда смысл этих слов дошёл до меня, я закашлялся и подскочил:

– То есть как не включала? Если ты думаешь, что я ещё раз…

– Ты

ничего не должен, – ответила она отрешённым тоном. – Просто… Просто я не хочу больше быть опустившейся блядью…

Затем она уткнулась мне в плечо… и заревела.

Ревела долго, минут двадцать, выгоняя из себя всё, что накопилось в душе, а я лежал, приобняв её, гладил по волосам и пытался прийти в себя, а заодно понять, что же такое только что произошло.

Наконец она успокоилась. Мы вновь лежали и молчали, она не решалась, а может, не знала, что говорить, от меня же было достаточно лишь немой поддержки. Наконец она решилась:

– Я больше не хочу общаться с ними. Ты прав, я пала, и даже не заметила, как низко. Они пустые, не думают ни о чём, кроме секса. У них нет никаких стремлений, ценностей, никаких… Как они называются?..

– Никаких принципов, – подсказал я.

Эмма кивнула:

– Да. А я поняла, что больше не хочу так жить.

– Из-за меня?

Она вновь кивнула.

– Ты не прав, что не борешься за любовь. Но твои рассуждения… Я поняла, что хочу себе такого же рыцаря в алмазных доспехах. С принципами. И чтобы я была у него за каменной стеной. Твоя Бэль – счастливая сука и даже не представляет, насколько счастливая!

– Но-но!

Я лишь сильнее обнял её, не зло. М-да, раз уж до Эммы дошли такие вещи?.. Что же в мире делается?

– Почему я не замечала тебя раньше?

Я пожал плечами:

– Я всегда был рядом. Но теперь поздно, Эмм. Твой космолёт улетел.

– Да знаю я! – Она поднялась и принялась искать вещи. – Есть хочешь? Приготовить что-нибудь?

– А ты умеешь? – Я снова удивился, но уже вяло.

Она довольно улыбнулась:

– Немного. Самое простое. А что у тебя в холодильнике?

Эмма торчала у меня до вечера. Мама, словно чувствуя, домой не торопилась, и спровадить её удалось лишь часам к десяти, и по её лицу я сделал вывод, что, несмотря на улетевший космолёт, попыток наладить со мной отношения она не оставит. Но меня это мало заботило, пока мало – были проблемы поважнее.

Моя самооценка поднялась, и теперь её уже ничто не поколеблет. Если уж я своими поступками помог осознать кому-то никчёмность, помог… если не направить на путь истинный, то хотя бы сбить с неправедного… Это многое значит.

Следовательно, для меня не всё потеряно, у меня есть шансы добиться поставленной цели. Вопрос в том, что избрать целью.

Сейчас, после бурного неоднократного секса, охватившая меня со вчерашнего вечера хандра ушла, я был полон сил и энергии и мог спокойно, не уничтожая себя, подумать об этом. То, что жить так же, как жил до этого, нельзя, – это понятно. Потому как в следующий раз рядом может не оказаться охраны, и моей девушке сделают плохо у меня на глазах, несмотря на все мои старания, выпендрёжи, концентрацию сил и ресурсов. Значит,

мне нужен апгрейд, mejorar – кардинальное резкое улучшение каких-то жизненных качеств, свойств и установок. Иными словами, я должен резко и бесповоротно изменить свою жизнь, переведя её на качественно новый уровень.

Направлений таких апгрейдов два: первый – тупо научиться махать кулаками и показать всем кузькину мать, став не просто бойцом, а крутым бойцом, и второй – пойти «во власть», стать членом организации, которая может постоять за одного из своих, взять на себя решение самых острых его проблем.

И третий путь – совмещение обоих первых.

С этой мыслью я лег спать, решив, что утро вечера мудренее.

Март 2447 года, Венера, провинция Полония,

Новая Варшава

Хорошо, что он не спешил и расплатился заранее, выгадав время, чтобы посидеть и подумать. Выходя из своего убежища, он вдруг обнаружил в самом центре зала, за самым козырным столиком… трёх «ангелочков».

Это вновь оказались молоденькие девочки чуть-чуть за двадцать. Тоже в форме ДБ, но эта форма не могла обмануть даже не подкованных в проблеме обывателей – о каком департаменте речь, если рядом с каждой из девочек к столу прислонено вполне себе боевое «Жало»?

Судя по количеству закусок, сидели они здесь давно и расслабленно, а значит, пришли не по его душу. Девочки отдыхают после трудного рабочего дня… Игломёты рядом… У каждого своя работа – такое складывалось со стороны идиллическое впечатление. То, что их отдых здесь – чистое совпадение, сомнений не вызывало, иначе бы он давно лежал холодным трупом, у них бы достало времени провести зачистку. Это обрадовало, но, с другой стороны, он поразился шутнице Судьбе и своему коварному везению, тоже обладающему отменным чувством юмора.

Итак, что теперь делать? По-тихому линять, пока не засекли?

Отчего-то сейчас эта мысль не прельщала. Наверное, в этом виновато досье Мексиканца – он увидел своих противников «в лицо», почувствовал вкус борьбы и теперь не мог сбежать, как последний трус. Хотелось именно борьбы, азарта, крови, а иначе как он собирается уничтожать первых лиц государства, если бежит от тройки рядовых исполнителей?

Он сел назад, но уже под другим углом на противоположный диван и принялся наблюдать, благо девочки даже не смотрели в его сторону. Первой его мыслью было, что его ценят не слишком высоко. По каким-то причинам против него бросили неопытный молодняк, которому не исполнилось и двадцати пяти. Та троица, теперь эта…

Это хорошо, но вызывает недоумение. Он грохнул трёх из них в бункере, против него должна быть объявлена вендетта – вендетты корпуса не имеют срока давности, а в реальности им занимаются те, кого держат в резерве, втором эшелоне!

Нет, молодость имеет свои преимущества. Например, у этих девчонок лучше реакция и быстрота движений. Но отсутствие опыта очень часто может стать решающим фактором, и в этом руководство корпуса просчиталось.

Он ждал. Смотрел и ждал. Ему было жаль девчонок – весёлых, жизнерадостных; в их глазах плескалась сама жизнь, они шутили, что-то показывали, рассказывали, смеялись. Дети!