Чтение онлайн

Всего несколько дней спустя она заставила себя исследовать ту ужасную комнату, где она боялась того, что все еще находилось в ее стенах, но там не было никаких признаков Драйстана. Ни единого намека на то, что он когда-либо был ранен.

Открытие, которое поставило ее в такое же замешательство, как и епископа.

– Ведьмино отродье!

Другой голос из толпы прервал размышления Люстины, и она обернулась, чтобы увидеть пожилую женщину с красным от презрения лицом, указывающую на нее.

– Только она могла

совершить такое так, чтобы никто этого не увидел!

Несколько звуков согласия от других послали волну паники по девушке, и она перевела взгляд на епископа.

Высоко подняв подбородок, он уставился на нее свысока, его губы подергивались от того, что она расценила как чистое высокомерие.

– Я могу заверить вас, я приложил все усилия, чтобы раскрыть правду. Ее темная и обманчивая природа не может соперничать со славой и неизмеримым светом нашего Святого Отца. Однако, если будет доказано, что она вводит нас в заблуждение, она будет страдать от невообразимых последствий .

Во дворе монастыря Пенташ Аурелия принесла два угла покрывала для кровати Люстине, которая сложила его, прежде чем положить в корзину для белья, стоявшую на траве.

– Постарайся не думать о них слишком много .

Она, как и Пенташ Мария, была доброй с того дня, как Люстина прибыла в монастырь, воплощая милосердное мышление, которое она считала добродетелью.

– Думать о ком?

Люстина сняла еще постельное белье с бельевой веревки, быстро свернула его и положила в корзину.

– Жители деревни. Они простые люди. И они, конечно же, не знают вашего добродушия. Если бы они это сделали, я подозреваю, что все были бы в восторге от твоих восхитительных сырных пирогов, как и все мы.

Она усмехнулась, бросая еще одну сложенную простыню в корзину.

– Если бы только сырные пироги могли стереть осуждение из их глаз, я бы пекла их каждый день .

Аурелия вздохнула, сочувствие на ее лице было таким искренним, как будто она разговаривала с самой преподобной Матерью, а не с дочерью жалкой грешницы.

– Когда-нибудь они увидят тебя по-другому. Тебе предназначено что-то хорошее, мой милый друг .

– И вы слишком добры.

Улыбка на лице Люстины исчезла, когда она увидела дверь, ведущую в подвал, видневшуюся вдалеке, как темная грозовая туча.

– Пенташ, могу я тебе кое-что показать?

– Конечно. В чем дело?

Сама мысль о том, что она хотела показать ей, вызвала тошноту в животе девушки.

– Внизу, в подвале. Это, пожалуй, самое ужасное, что я когда-либо видела .

Брови молодого пенташа сошлись на переносице.

– Комнаты, в которые нам не разрешено входить .

Отвернуться - это все, что могла сделать Люстина, чтобы избежать того, что наверняка вызвало бы разочарование в глазах ее подруги.

– В мои намерения не входило

рисковать там, но я это сделала. И ... то, что я увидела...

– Покажи мне.- Решительный тон Аурелии подчеркнул уверенный взгляд в ее глазах, когда она кивнула.
– Я хочу посмотреть .

Оглядев двор, я увидела только Пенташ Марию, складывающую белье на противоположном конце бельевой веревки. Пентроши ушли на свою послеполуденную литургию, и больше никого не было видно.

Кивнув, Люстина повела Аурелию к двери.

– Куда вы двое направляетесь?
– Спросила Мария, трусцой пересекая двор, ее халат развевался по грязи, в то время как длинное, расшитое бисером распятие подпрыгивало у ее бедра.
– Подождите меня!

Приложив палец к ее губам, Аурелия призвала ее к тишине, и когда Мария наконец догнала их, она понизила голос и спросила:

– Почему вы стоите у двери в подвал?

– Люстина хочет нам кое-что показать , - отрезала Аурелия приглушенным тоном.
– Говори потише .

– Комнаты...
– На этот раз Мария говорила тише.
– Они запрещены .

– Тогда, возможно, ты могла бы понаблюдать .

Быстро оглядевшись по сторонам, Мария кивнула.

– Конечно .

Люстина вошла в подвал первой, прохладный воздух пробежал по ее коже, и повела Аурелию к толстой двери, куда барон когда-то привел ее. Даже настолько, что воспоминание об этом заставило ее задрожать, когда она потянулась к ручке. Она открыла ее в комнату, которая находилась за ней — цепи, свисавшие с потолка, инструменты, развешанные по стенам, кресты и оковы.

С расширенными от ужаса глазами Аурелия вошла внутрь, оглядываясь по сторонам.

– Что это такое?

– Это место, где епископ Венейбл проводил свои эксперименты .

– Эксперименты? С кем?

– Я не уверена, сколько их, но я знаю, что барон один из них.

Сдвинув брови, она покачала головой.

– Это.... Это нечестивое место. Камера пыток.

Слезы наполнили ее глаза, и Люстина могла только представить, какие ужасные сцены пришли ей на ум, когда девушка окинула взглядом реквизит внутри. Возможно, те же кошмарные видения, которые преследовали саму Люстину с тех пор, как барон впервые показал ей комнату.

Пройдя через небольшое пространство к стене, Аурелия подняла кожаные ремешки кнута, где кровь все еще окрашивала чёрные концы.

– Милосердный отец, кто мог причинить такую боль другому?

– Что происходит здесь…— При звуке голоса Марии Люстина обернулась и обнаружила ее стоящей в дверном проеме с глазами, также полными ужаса.
– О, нечестивое страдание, что это за место?

– Мы должны сообщить Матери Пенташа , - сказала Люстина, но из-за крепкого захвата ее руки она посмотрела вниз и обнаружила, что рука Аурелии сжимает ее, ее кости вибрируют от дрожи девочки.