Паслен
Шрифт:
– Итак, Драйстан ... Ты думаешь, Падший сохранил ему жизнь?
– Маловероятно. Падшие, как известно, не отличаются альтруизмом, когда дело касается полукровок.
Я оглянулся через плечо и обнаружил, что кружева на лифе ее платья развязались, расширяя вырез, вид которого вызвал неожиданный прилив крови к моему паху. Такая простота, которую я находил необъяснимо возбуждающей в ней. Мой пристальный взгляд, должно быть, привлек к этому внимание, поскольку она снова принялась завязывать шнурки.
– Реми Падший, не так ли?- Увидев,
Ухмыльнувшись этому, я повернулась обратно к окну.
– Да, он Пал. И он знает, что нужно держаться от тебя на расстоянии, если только в какой-то момент он больше не будет ценить свою жизнь .
– Как вы двое познакомились?
– Увидев, как я нахмурился в ответ, она усмехнулась.
– Я не имею в виду перепихнуться .
Кивнув, я сказал ей:
– Это Кассиэль убедил его помочь мне сбежать из тюрьмы Вирджила. Хотя я не думаю, что Реми когда-либо был полностью убежден. Кассиэль посетил оракула, который внушил ему, что сохранение моей жизни и побег от Вирджила каким-то образом искупят его вину. Меня беспокоила мысль, что именно мой клинок в конечном итоге отправил его в Изгнание из Ex Nihilo.
– Возможно, он был искуплен .
– Нет покоя в том месте, куда я его приговорил .
– Откуда ты знаешь, если ты никогда там не был?
– Я проживал свою собственную версию этого, каждый час каждого дня на протяжении веков .
Мои мысли вернулись к тем годам, когда я еще не потерял память. То, как насмешливо тикала каждая секунда, пока я сидел на той колокольне, день за несчастным днем.
Ожидая ее возвращения. Интересно, узнает ли она меня, или я стал незнакомым лицом.
Лицо ее исказилось от беспокойства, она постучала пальцем по столешнице.
– Некоторое время назад ты рассказал мне о пророчестве кровавой луны. Что это был год пентады. Если это правда. Если все это правда, тогда...
– Тебе не о чем беспокоиться. Я никому и ничему не позволю снова забрать тебя у меня .
Кивнув, она опустила взгляд и встала из-за стола, встав передо мной.
Сбитый с толку, я уставился на нее сверху вниз.
– Что это?
– Потерпи меня , - сказала она, прежде чем приподняться на цыпочки и обвить руками мою шею.
– Это называется брать то, чего я хочу .
Почувствовав, как она обхватила меня за шею, я наклонился к ней, и она прижалась своими губами к моим.
5 7
ФАРРИН
Я не знала, почему у меня дрожали руки. Это случалось каждый раз, когда я делала что-то для другого человека, как будто мое тело не могло справиться с проявлением доброты или что-то в этом роде.
Следуя по протоптанной дорожке к хижине Гэрика, я повертела рамку в руках, пытаясь решить, какой край лучше смотрится сверху. Все они были немного неисправны из-за хрупкости
Добравшись до хижины, я постучала в дверь и мысленно отсчитала секунды в своей голове. Добравшись до пятнадцати, я постучала снова. Подождала еще пятнадцать секунд, затем заглянула через окно в темную и пустую комнату внутри.
– Гэрик!
– Я окликнула его и ударилась лицом о стекло, заметив тарелку, чашку и вилку, стоявшие на столе. Готовые к своему следующему приему пищи. Комната внутри была чистой и опрятной, а скудная мебель, стоявшая вокруг, казалась хорошо подержанной.
– Гэрик!
– крикнула я. Оглядев двор, я поискала черную кепку скрипача, которую он всегда носил. Осматриваясь, я заметила собак, обнюхивающих что-то на опушке леса, и я пересекла двор по направлению к ним, думая, что Гэрик, вероятно, где-то среди них.
– Гэрик!
– Руки дрожали еще сильнее, чем раньше, я пересекла двор по направлению к собакам, чье внимание я, по-видимому, привлекла
отвлекая. Цербер задрал нос и подбежал ко мне, выглядя беспокойным и возбужденным, судя по тому, как он прыгал вокруг меня.
– Что тебя так взволновало?
Когда я, наконец, добралась до опушки леса, две другие собаки отошли в сторону, как будто хотели убраться с моего пути. Для чего, я не знала.
Пока я не обогнула дерево.
Поверх толстых, узловатых корней лежала кучка золы, которую начало разносить по земле поднявшимся ветром. У основания дерева, наполовину закрепленная на перевернутом корне, лежала шляпа скрипача. Рядом с ним на листе бумаги лежал грубый кусок металла неправильной формы, кончик которого казался острым, как лезвие, его поверхность была залита кровью.
Я наклонилась, чтобы увидеть, что это была бумага, на которой Гэрик написал свои воспоминания. Те, которые начинались словами "Я Гэрик Уилсон".
Только с тех пор, как я прочитала это накануне, была добавлена новая строка: Я ничто.
Сбитая с толку этими предметами, я оглядела окружающие леса.
– Гэрик!
Я вскочила на ноги и оглядела стволы деревьев, которые придавали лесу жуткую тишину. Собаки бросились прочь, возможно, думая, что я предупредила их о незваном госте.
– Гэрик!
– Бедный ублюдок .
При звуке голоса я обернулась и ахнула, обнаружив, что Реми стоит над предметами, качая головой.
– Небесная сталь. Не становится более окончательной, чем это.
– Что? Что ты имеешь в виду?
– Ты ищешь Гэрика, не так ли?
– Да, ты видел его?
Реми наклонился и взял горсть пепла на ладонь, позволяя ему просеяться сквозь пальцы и развеяться в воздухе.
– Да. Я бы так сказал .
Холодная пустота заполнила мою грудь, когда я попыталась переварить то, что он говорил.