Чтение онлайн

Почему-то мне показалось странным больше не услышать его: «Га-а-а-аби-и».

Почему-то мне показалось ужасно несправедливым второй раз переживать потерю одного и тоже человека. Эдакая насмешка судьбы, мол в первый раз недостаточно намучилась. Расслабилась?! Забыла, говоришь?! Получай!

Однако потом мне почему-то показалось нелепым думать об этом, и я забросила эти мысли в воображаемый дальний ящик моего мозга, громко хлопнув им. Так-то я решаю проблемы! По-взрослому и мудро.

Ага, такие дела.

Пока я жевала всю эту дребедень в голове, ужин подошёл к концу, и мы с Диего, попрощавшись с родителями и пообещав не пропадать надолго,

выехали в сторону дома.

— Сеструха, я ни на что не намекаю, но может прольёшь свет на то, что творится в твоей прекрасной голове? — аккуратно поинтересовался Диего, выезжая со двора родительского старенького дома.

Дом и впрямь требовал ремонта, но сколько Диего не предлагал родителям сделать его, они наотрез отказывались, мотивируя это тем, что ему и так есть куда и на кого тратить деньги.

— А ты дай мне фонарик, чтобы я сама посветила и поняла, что там, в моей голове, творится, — усмехнулась я, смотря в окно. — Там сам чёрт ноги и рога обломает.

Диего тихо рассмеялся, сделав радио потише.

— Дорогая, ты же знаешь, что я приму любое твоё решение? Если ты действительно этого хочешь и уверена, то я не стану мешать тебе, — покосился он на меня.

— «Этого» это чего?! — уточнила у него, бросив на него прищуренный взгляд.

— Быть с патлатым.

Я улыбнулась. Судя по рассказу Джастина, мой брат больше не ненавидел Оливера, но это не мешало ему называть его подобным образом.

— А с чего ты решил, что я хочу этого?!

— Я не решил. Поэтому и задал свой вопрос. Но я не слепой, Габи. Тебе хорошо с ним. Знаешь, когда вы танцевали, то я невольно задумался о том, что было бы, если б он тогда не облажался. Обычно я не думаю в таком контексте «если бы, то», потому что это не несёт ничего, кроме пустых размышлений и топтания на месте. Но не удержался, глядя на вас. Так вот я пришёл к выводу, что даже несмотря на разлуку в три года, отсутствие любого общения за это время, ссоры пока он здесь и наше сопротивление, между вами нихрена не изменилось. Он как-то умудряется чётко и очень верно подбирать к тебе ключики, чувствуя малейшие изменения твоего настроения. Кроме того, он чертовски уверен в себе, а для мужчины это огромный плюс, — раскладывал по полочкам житейскую мудрость мой брат, пока я слушала его, не дыша и не моргая.

— Он прислал мне билет с курьером сегодня, — выдохнула я наконец.

Диего крепче схватился за руль одной рукой, локтем другой уперевшись в дверь.

— И?

— И дай мне фонарик, — грустно улыбнулась я.

— Что, совсем запуталась, да? — с пониманием спросил он и я кивнула, закрыв глаза. — Сеструха, это твоя жизнь. Никто, запомни, никто не может давить на тебя. Ни я, ни родители, ни Оливер, ни друзья. Только ты принимаешь решения, беря ответственность за них. Если не уверена, не делай. Если уверена, то действуй, не сомневаясь. Это как в боксе или любой драке. Если ты будешь долго думать, мешкать и присматриваться, то в итоге можешь схлопотать нокаут по кочану своему. Если же ты точно уверен в своих действиях, то не думай больше, иначе перемудришь. Просто бери и делай. Всё. Походу разберёшься или подкорректируешь тактику, но действие будет уже в процессе, — размеренно говорил Диего, пока я внимала каждому его слову.

Мой брат просто образец мудрости, ей-богу. Трэвис всегда говорил, что ему надо было не в боксёры идти или на политолога учиться, а на психолога.

— Он не хочет детей, Ди. Я имею в виду своих. У него… Как бы это сказать…

— Проблемы с мамой, я знаю, — кивнул брат и я вытаращила глаза на него. — Он мне рассказал, когда мы по твоей милости в камере сидели.

Я закатила глаза, но была удивлена. Нет, шокирована. Он и

это рассказал ему?! И опять раньше, чем мне?! То в своих чувствах ко мне сначала признался моим друзьям, а не мне. То про маму рассказал Диего. Что за фигня?! Почему я всё узнаю последней?!

— Вот из-за этих проблем он не хочет своих детей, боясь за их генетику и возможные последствия.

— Его можно понять. Ему нелегко живётся.

Мужская логика или солидарность, что бы это сейчас ни было, порой доканывала меня.

— А меня можно понять?! Я вообще-то хочу своих детей! И он не вправе вновь отобрать у меня то, о чём я мечтаю! — воскликнула я, взмахнув руками.

Диего выехал из родительского района и остановился на светофоре.

— Безусловно, дорогая, тебя можно понять. У тебя ещё есть время. Да у тебя вся жизнь впереди, не нагнетай. Время всё расставит по своим местам, — заключил Диего, положив свою крупную ладонь мне на колено и посмотрев с любовью. — Но ты же можешь просто попробовать. Зачем всё сразу переводить в плоскость детей и семьи?! Тебе не кажется, что это слишком далеко идущие планы с человеком, которого ты ещё не изучила как следует?

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— А переехать на другой континент с человеком, которого ещё не изучила как следует это, по-твоему, не слишком далеко идущие планы?! Я имею в виду на хрена тогда ехать с ним, если не планируешь серьёзных отношений и не видишь с ним будущего?

На губах Диего расплылась гордая улыбка.

— Вот поэтому я и не вмешивался в ваше общение. У тебя, несмотря на всю твою вспыльчивость и жгучий темперамент, голова соображает. Всё будет так, как должно быть. А если тебе не понравится результат, то скажи мне. Я подкорректирую, — подмигнул мне и нажал на газ.

Я вздохнула и кивнула. Ну, ведь правда! На фига вообще тогда думать об этом переезде, если с этим человеком не видишь себя в будущем?! А где будущее, там и дети! Это же логично!

Да здравствует женская, чёрт побери, логика!

Хотелось бы верить, что всё будет так, как должно быть. Как я того заслуживаю. Как я того хочу.

А чего я хочу?!

Охренеть какой хороший вопрос.

Оливер

Сидя в комнате в общаге, крутил в руках телефон. Уже десять раз перечитал всю нашу с Габи переписку за пять дней. Через три часа наш рейс, а она до сих пор не дала мне ответа. В течение этих дней я пытался убедить её, заходя с разных сторон. Обещал ей кучу всего, чтобы снизить градус её паники, которая явно прослеживалась в сообщениях.

Вчера я не выдержал и решил, что пора поставить вопрос ребром и приехал к ней. Разговор получился, как обычно, на повышенных тонах. Я уступил по максимуму и предложил приехать ей хотя бы только на лето, чтобы убедиться, что всё не так страшно и мы сможем жить вместе, не убив друг друга. Пообещал купить ей обратный билет, если она захочет уехать раньше. Я, чёрт побери, предложил ей всего себя и намекнул на свадьбу, если это смогло бы успокоить её. Однако Габи не дала внятного ответа. Она сказала, что это всё слишком быстро для неё и неизвестность её пугает. Но больше всего её отталкивает моё отношение к детям. Разумеется, как подчеркнула Габи, она не планирует обзаводиться потомством прямо сейчас, но также она не может представить себе жизнь и серьёзные отношения с человеком, который не разделяет её главные и первостепенные ценности. Понимаю. А меня понимают?! Понимают, что я не от хорошей жизни пришёл к такому заключению?! Это не прихоть или дань моде! Это вынужденная мера.