Партнеры по браку

— Милый, это катастрофа!

Шерилин уставилась вначале на Донована, а затем на фотографии, которые тот с присущей ему неаккуратностью разбросал по столу.

На ее лице сторонний наблюдатель прочел бы неподдельное удивление и испуг: изящная левая бровь изогнулась, а зеленые хризопразовые глаза расширились так, словно она только что узрела воскрешение покойного дядюшки.

Однако и мимика Шерилин, и ее поза — левую руку, на которой красовалось кольцо с изумрудом (подарок Донована),

она прижала к груди, а правой судорожно вцепилась в краешек стола, — все это было хорошо разыгранной сценкой. Шерилин и так отлично знала, что на снимках запечатлены их страстные поцелуи с Донованом Хейзи.

Сам Донован — уже немолодой мужчина с замашками провинциального донжуана — выглядел до крайности потешно. Он метался из угла в угол, изо всех сил пытался придать своему лицу мужественно-разъяренное выражение, но в глазах у него читалась крайняя степень беспомощности. Шерилин потешалась от души, глядя на выпученные глаза и сузившиеся до размера точки губы своего ухажера.

Наконец Шерилин утомило зрелище метавшегося из угла в угол Донована.

— Милый, что же нам теперь делать? — дрожащим от волнения голосом поинтересовалась она.

Донован остановился, рассеянно посмотрел на нее и подошел к столу на полусогнутых ногах. Образ брутального мужчины рассыпался на глазах. Как видно, Донован уже и сам понял, что роль рокового соблазнителя обойдется ему дорого. И не только в моральном, но и в материальном смысле…

— Жена меня убьет, — пробормотал он, взяв со стола один из снимков. — Может, сказать ей, что между нами ничего не было?

— Думаешь, она в это поверит? — покачала головой Шерилин.

— Но ведь между нами действительно ничего не было, — вяло пробормотал Донован, осознав, что с его женой этот номер не пройдет. Он столько раз нарушал клятву супружеской верности, и это сходило ему с рук. Но почему-то сейчас, когда он был виновен всего-то навсего в нескольких поцелуях, от него требуют расплаты за все грехи сразу. — Лучше бы убила, — вздохнул Донован. — Но ведь она запросто может подать на развод. А если у нее будут эти фотографии, она наверняка оттяпает у меня большую часть состояния. Я разорен, Шери. Я разорен.

— Вообще-то не только у тебя проблемы, Дон, — напомнила ему Шерилин. — Мой муж явно не придет в восторг от того, что я наставила ему рога.

— Твой-то по крайней мере не отберет у тебя последнюю рубашку, то есть блузку.

— Не прибедняйся, Дон. У тебя не так мало денег. Да и потом, не дешевле ли заплатить шантажисту, чем делить имущество при разводе?

— Ах, Шери, детка… Ты иногда бываешь такой наивной. Шантажисты никогда не ограничиваются тем, что им дали. Они приходят во второй раз, а потом в третий. И так до тех пор, пока не вытянут все деньги из своей жертвы.

Тоже мне, жертва, хмыкнула про себя Шерилин.

— Заплати ему сверху, но потребуй негативы, — предложила она. — Если это приезжий аферист, как ты говоришь, ему нет резона

оставаться в городе и тянуть из тебя деньги. Я думаю, он делает это не в первый раз, а если ты все-таки решишь заявить в полицию, ему же будет хуже. Уверена, он согласится на твои условия и быстренько отсюда уберется.

— Ты думаешь? — оживился обнадеженный Донован.

— Конечно. Таким людям не нужны проблемы с полицией. В его же интересах взять деньги и убраться из города. Я подозреваю, что мы не первые и не последние, из кого он выманивает деньги. Непонятно только, почему он взялся именно за нас.

— Ни для кого в городе не секрет, кто я такой. Ему не составило бы труда узнать эту информацию. — К Доновану вернулось прежнее самообладание, а с ним и привычное амплуа донжуана. Несостоявшийся любовник воскресал у Шери прямо на глазах. — А что будет с нами? — немного помолчав, поинтересовался он.

— С нами… — произнесла Шерилин голосом, полным томной грусти. — Увы, все наши мечты, Дон, разбила суровая реальность. — Если бы она могла сейчас позволить себе засмеяться, то от души посмеялась бы. И не только над Донованом Хейзи, но и над самой собой…

— Какая немыслимая подлость! — воскликнула Люсинда, театрально прижав к своей чрезмерно пышной груди полные дебелые руки. — Как можно зарабатывать деньги на такой… такой гнусности?! А ведь это были всего лишь невинные поцелуи! Дэниел, ты бы видел этого типа! Самый настоящий мерзкий, отвратительный, грязный, гнусный шантажист!

Дэниел Гэнт угрюмо качал головой и терпеливо ждал, когда Люсинда исчерпает поток эпитетов, адресованных гнусному типу, отъявленному проходимцу и шантажисту.

Люсинда, вообразившая себя известной героиней Гюстава Флобера, больше всего сейчас напоминала второстепенный персонаж из какого-нибудь плохонького водевиля. Вся трагичность ситуации заключалась в том, что Люсинда выглядела ужасно комично, но совершенно не понимала этого. Увы, рядом с Люсиндой не было человека, который дал бы ей пару уроков актерского мастерства. Этого не мог сделать даже сам Дэниел, который и раньше подозревал, что главная проблема Люсинды вовсе не лишний вес и внешность, далекая от идеала, а абсолютное неумение найти в этой жизни хоть какие-то радости, кроме просмотра дурацких мыльных опер и отождествления себя с их героинями.

— Я скажу ему, что наш роман был платоническим, — изрекла Люсинда, когда эпитеты, адресованные шантажисту, наконец иссякли. — Он должен мне поверить. Ведь так все и было, Дэн?

— Люси, милая, ты прожила с этим человеком столько лет, а до сих пор не знаешь, как он ревнив.

— Ревнив? — Огромная грудь Люсинды всколыхнулась на вдохе. — Ты считаешь его ревнивым?

— Считаю? — усмехнулся Дэн. — Ты бы видела, какие взгляды он бросал в нашу сторону, когда замечал, что мы с тобой о чем-то шепчемся. Он даже намекал мне, чтобы я умерил свой пыл.