Партнер
Шрифт:
Сделав очередной разворот, Айя на этот раз пролетела между 'брусками' и пойманным селеном и как бы вытолкнула Сею своим силовым полем как можно дальше от этих странных созданий. На этот раз у нее получилось, но теперь уже сама Айя запуталась в невидимых глазу сетях и не могла никак из них вырваться, как ни пыталась.
Ее корпус–тело била сильная дрожь. Повсюду были слышны какие–то странные скрежещущие звуки.
Нет…, нет…. Нет…! Нет!! Нееет!!! — собрав все свое отчаяние, я закричал, словно крик должен был помочь селену высвободиться из плена этих 'брусков'.
Айя не прекращала попыток освободиться,
— Давай, Айя, убирайся отсюда!!! Уходи!!! Постарайся!!! Ну же…!!! Ты сможешь!!! — я все кричал и кричал, затем просто заплакал, так как понял, что ничем в данной ситуации помочь селену не смогу. Я не знал, чем вообще можно помочь в подобной ситуации.
Сочувствие и привязанность к Айе переполняли все мое существо, и раз я ничем не мог ей помочь, то решил оставаться с ней до конца, и ясно осознавал свою готовность полностью разделить ее страдания, дабы хоть как–то облегчить их. После всего пережитого, я был готов отдать всего себя, только бы Айя и Сея остались в живых. Эти чувства меня захлестывали, накрывая с головой, и, не зная, что с ними делать, я просто отпустил их.
Плотина, что до сих пор их сдерживала, наконец, рухнула. Напряжение, сковывающее меня, теперь понемногу отпускало, но я все еще был в диком отчаянии, ибо Айя была захвачена этими существами, а океан грусти с печалью никуда не делся. Я все еще продолжал утопать в нем, ощущая всю агонию чувств селена. Только теперь это была уже Айя. Этот факт удручал еще больше, забирая последние силы и лишая терпения. Айя тоже почти не двигалась. Силы ее покидали.
— Я с тобой, Айя, не бойся. Мы вместе. — запустил я свои, на этот раз, тихие мысли, поддерживая селена. Я очень хотел, всей душой желал, чтобы Айя знала, что в этот последний миг, какой мог настать для нас в любое мгновение, я буду с ней, и пройду с селеном этот путь до конца. Таков был мой выбор….
Но мгновения шли дальше, однако ничего больше не происходило. Продолжая удерживать Айю в своих силовых полях 'бруски' ничего больше не предпринимали.
Снаружи, за прозрачным окном–переборкой немного посветлело. Создавалось впечатление, что слабый свет исходил напрямую от стекла, освещая тьму космоса всего лишь на один два метра вглубь, не больше.
Откуда появился этот свет, и почему он вообще возник, на этот счет я был без понятия.
Сея находилась неподалеку, освобожденная Айей, но она, тем не менее, обессилила настолько, что не могла самостоятельно перемещаться.
Взглянув на Сею, я так же обнаружил слабый золотистый ореол света, образовавшийся вокруг ее тела, словно она была поглощена этим светом. Наверное, нечто подобное творилось и с Айей.
— А что если это конец, и так селены уходят из жизни, медленно рассеивая свои тела, и трансформируя их в лучистую энергию? — в моем сознании промелькнула мысль, лишая, итак совсем немногих сил, что у меня остались.
Но я все еще продолжал наблюдать за тем, что творилось снаружи.
Свет тем временем, сначала медленно, а затем все быстрее начал распространяться от Сеи во все стороны. Интенсивность его росла с каждым мгновением.
За стеклом Айи пространство космоса тоже значительно осветилось. Похоже, что подобная световая волна разбегалась во все стороны
Эти же два 'бруска'-корабля словно испугавшись приближающихся к ним волн света, стали спешно разворачиваться, меняя курс. Они вели себя так, словно прикосновение к этому свету означало для них верную смерть. И все их действия говорили о том, что погибать сейчас они намерения не имели, ни малейшего. Наконец, развернувшись, оба похожих на бруски объекта, ускорившись, разом ушли в точки, а затем и вовсе исчезли из поля зрения.
— Странно, что в этом свете могло их так напугать? — только и возник один единственный вопрос в моем сознании.
И только я собрался задуматься над этой загадкой, как внезапно осознал, что теперь совсем не ощущаю того океана чувств, в каком бессильно бултыхался еще совсем недавно. Походило на то, будто в главный колокол ударили в последний раз, и только отзвуки этого удара эхом разносились вокруг, затихая. Во мне так же все стихло. Наступила блаженная, расслабляющая тишина, и глубокая, поглощающая все пустота, и… я, наконец, позволил себе отключиться. Закрыв глаза, я тут же забылся, распластавшись на теплом бархатистом полу селена прямо в отсеке управления. Внутри было тихо и пусто.
11
Когда я очнулся, придя в себя, то открыв глаза, обнаружил мягкий желто–белый свет, льющийся с потолка. Я лежал в своей двухъярусной кровати на 'втором этаже', был укрыт одеялом и смотрел в потолок.
— Ничего себе сон мне приснился. Привидится же такое. — промелькнули первые мысли в моем разуме. — Айя, интересно, как она сейчас? Удалось ли ей и Сее выжить и восстановиться после схватки с Ассинтами?
Хотел бы я это знать, но учитывая, что все это могло быть только сном, я не представлял, как мне спровоцировать в таком случае его продолжение, чтобы все узнать до конца.
Продолжая лежать, слушать тишину, и тупо пялиться в потолок, я почувствовал искорку сомнения. Ощутил всего лишь одну искорку, совсем чуть–чуть, но ее мне хватило, чтобы понять, что что–то во всем этом было не так. Ее оказалось достаточно, чтобы догадаться, что все вокруг было лишь иллюзией. И я осознал, понял, что именно было не так в окружавшей меня обстановке.
Никакого освещения на потолке в моей квартире, какая осталась далеко на Земле, не было уже давно, потому как от короткого замыкания, вызванного водой, вся электропроводка сгорела, а я с тех пор пользовался светильником, установленным непосредственно на моем рабочем столе.
Я спустился с кровати и ощутил под ногами твердую поверхность пола. Мне на глаза так же попалось окно, показывающее, что снаружи росли деревья травы и кусты. Я уже было, опять решил, что нахожусь дома, но вновь опроверг эту мысль. Какая может быть трава с кустами за окном моей квартиры, расположенной… на последнем этаже десятиэтажного дома. Их из окна не должно быть видно, совсем. Еще раз взглянул в окно и…, точно. Теперь мне все стало ясно окончательно. Я больше не сомневался в иллюзии, что окружала меня.