Чтение онлайн

Летом 1941 года фирма попала в реестр Парижской коммерческой палаты, и четверо агентов открыли в здании Лидо на Елисейских полях магазин. Никто из сотрудников и не подозревал, что все нити громаднейшей советской шпионской сети Западной Европы сходились в роскошном офисе директора Жильбера, в глубине которого находилась крошечная комната, где хранились коды и списки трепперовской организации.

Прикрытие было великолепным. Как большинство её коллег, помощница Каца Эммануэль Миньон считала "Симекс" презабавным предприятием; все всегда были в хорошей форме, "мы делали свой

бизнес исключительно на "черном рынке".

Немецкие власти тоже ничего не подозревали и с удовольствием принимали поставки от "Симекса". Мсье Жильбер всегда был готов достать все, что угодно, и его часто видели в компании немецких офицеров. Он был удостоен привилегии, доступной только нескольким парижским бизнесменам: ему выдали пропуск, позволявший пересекать демаркационную линию на территории оккупированной Франции. Бизнес приносил фантастические прибыли. По словам Миньон, они "делали кучу денег, но в конторе не оставалось ни единого су. Как только сейф наполнялся, в него заглядывали Кац или Гроссфогель и забирали почти все".

Но не успела новая фирма как следует развернуть свою сеть, как случилась катастрофа, которую Треппер со своими агентами ожидали все последние месяцы: германская военная машина обрушилась на Россию. Для организации Треппера пришло время доказать свою незаменимость. Настал момент, который он неоднократно предсказывал, хотя Москва относилась к его доводам скептически. Советское руководство игнорировало сообщения Треппера, также как предостережения Рихарда Зорге и чешской агентуры, предупреждавших о передвижении немцев к западным границам России. На последних сообщениях Сталин написал красными чернилами: "Эта информация является английской провокацией. Узнайте, кто распространяет эти провокационные слухи, и разберитесь с ним".

21 июня 1941 года Треппер отправился на неоккупированную территорию Франции к перебравшемуся в Виши военому атташе Суслопарову, чтобы передать срочное сообщение. Все говорило о том, что в эту ночь немцы нападут на Россию. Генерал Суслопаров поначалу даже отказался передать информацию дальше. "Мой друг, вы просто не в своем уме!" Затем его отношение все-таки изменилось, и удовлетворенный Треппер вернулся в гостиницу. На следующее утро хозяин гостиницы разбудил его криком:" - Мсье, это случилось! Они напали на Россию!"

Это действительно случилось. Все сомнения отпали, наступил момент, которого они давно и напряженно ожидали. Время бездействия кончилось, трепперовская субмарина подняла перископ в море серой военной униформы. Смертельная схватка началась.

Но по иронии судьбы в это самое время "Большой шеф" оказался лишенным всяких средств связи со своим московским центром. У его организации во Франции не было радиопередатчика. Суслопаров не один месяц обещал своему резиденту в случае необходимости передать одну-две рации, но когда двери советского посольства в Виши закрылись, а его персонал отбыл а Москву, военный атташе вынужден был признаться, что ни одного передатчика у него нет. Треппер остался без радиосвязи с Москвой.

Неужели Центр не мог поручить передать ему рацию одной из групп, действовавших в Западной Европе? Но эта

мысль никому и в голову не приходила - все слишком ревниво охраняли свои привилегии. У каждой группы была своя работа, прямые связи отсутствовали. А как насчет местных коммунистических организаций? Неужели они не смогли бы достать передатчик? Такая возможность была, но Центр неодобрительно смотрел на связи с коммунистической партией: каждому руководителю только раз в год разрешалось встречаться с представителями местных компартий и то только по прямому указанию из Москвы.

Так вот чего стоило широко разрекламированное планирование и организация советской разведывательной службы, вот что стало итогом подготовки к безмолвной войне с самой жесткой военной машиной Европы! Многие годы в советских академиях разведки учили, что в грядущей войне решающее значение будет иметь надежная радиосвязь, но с её приходом у самой продуктивной агентурной сети не оказалось ни единой рации. И это не было единственным примером: в московском Центре надеялись, что самая важная информация будет поступать от берлинской группы, но и её не удосужились обеспечить опытным радистом. Поэтому радиосвязь была и оставалась ахиллесовой пятой "Красной капеллы".

У "Большого шефа" не осталось иного выбора, как попытаться найти где-нибудь рацию, а тем временем передавать всю информацию в Москву через "Кента". Такое положение превратило "Малого шефа" в центральную фигуру советского шпионажа на Западе. Чем хуже становилась ситуация, в которой оказались советские войска, противостоявшие германскому вторжению, тем отчаяннее требовал Пересыпкин информацию, аналитические обзоры и статистику. Но "Кент" был единственным, кто мог ответить на его вопросы, поскольку располагал лучшей радиосвязью с Москвой.

Неделями его радист, шифровальщик, агенты и курьеры не покладали рук. "Кент" и его группа съехали с виллы на авеню Лонгчемп в Брюсселе и заняли новые квартиры в трехэтажном здании N 101 на Рю де Атребейтс. Там вся команда вновь вернулась к своей работе (Макаров - радист, София Познанская - шифровка и дешифровка, Рита Арнольд - курьер). С осени 1941 года их усилил эвакуировавшийся из Виши Данилов.

С этого момента радисты "Кента" работали почти без передышки. Информаторы сообщали данные, курьеры спешили к "почтовым ящикам", а оба шефа отбирали и анализировали сообщения. Затем материал шифровали, готовили к передаче, и в полночь Макаров спешил к своему передатчику и работал по пять часов кряду. Самая важная информация с грифом "ПТХ" передавалась в Москву немедленно, а запросы из Центра принимались постоянно.

Генеральный штаб теснимых противником советских войск давал все новые задания и непрерывно посылал запросы.

– 10 августа 1941 года. "Кенту" от "Директора". Источник Шнайдера кажется хорошо информированным. Постарайтесь через него уточнить сегодняшние немецкие потери, отдельно указать какие и в каких операциях."

– 29 августа 1941 года. "Нужна информация о возможностях производства химического оружия в Германии с учетом подготовки диверсий на заводах".