Пари (сборник)
Шрифт:
– До какой свадьбы? – взвизгнула Ленка.
Я бы на ее месте не только взвизгнула – я бы заорала не хуже Тарзана и бросилась из окна вниз головой. Три с половиной штуки зеленых – это вам не шуточки.
– Свадьбы? Обычной! С цветами, фатой и шампанским. Возможно, даже будем венчаться, – продолжал Андрей, улыбаясь.
– И когда же грядет это счастливое событие? – Митрич был в предынфарктном состоянии, он даже забыл сказать приличествующие случаю «поздравляи».
– Ну еще не решили, хотя, думаю, чем скорее, тем лучше. Ну я пошел за ужином, а вы пока развлекайтесь,
Развлекалась только я, когда нашла у Андрея моцартовский «Реквием» и включила сидишник во всю мощь, все остальные ломанули к бару за срочным допингом.
– Что, расплачиваться будем сразу или по частям? – поинтересовалась я будто невзначай.
Все молчали, нашелся только предынфарктный Митрич:
– Нетушкиии… Не ликуй! Все условия должны быть соблюдены. В установленное договором число и в установленном месте, то есть в столовой, и при всех, официальное предложение по полной программе. Может, он до этого момента передумает, или не окажется на месте, или откажется это делать в присутствии всего персонала, или еще что-нибудь.
Все зашумели в поддержку Митрича.
– Надеетесь на успех? – Я хмыкнула. – Ладно, две недели не большой срок. Подожду.
Пришел Андрей и задействовал меня в накрывании на стол, заодно удержав от того, чтобы я плюнула им в тарелки.
– Победитель должен быть снисходителен, – урезонил меня он.
«А кто победитель? – промелькнуло в мыслях. – Какая уж тут победа, когда меня от одного взгляда на него трясет мелкой дрожью». Ужин тянулся в тягостном молчании, изредка прерываемом тихими постанываниями и всхлипываниями. Зато кофе с коньяком прошел на ура, и количество выпитого коньяка явно превысило норму. Гости слегка расслабились и перед уходом уже не бросали на меня зверских взглядов.
– Так скоро. Посидите еще чуточку, – я попыталась оттянуть момент, когда я должна была остаться наедине с Андреем. По-моему, мне было страшно продолжить наш неоконченный кухонный диалог. Клянусь, если бы они остались, я скостила бы им сумму проигрыша тысчонок эдак на пять – нет, на три… Но они, не догадываясь о моем искреннем порыве, откланялись и удалились, чтобы, как я думаю, по дороге обсудить план дальнейших действий. Хотя какие уж тут действия?
Дверь закрылась, и я потопала собирать со стола. Посуда была размещена в посудомоечной машине, и я гордо нажала на кнопку, демонстрируя познания в основах домоводства.
– Все прошло хорошо? – полюбопытствовал Андрей. – Я не сморозил ничего лишнего?
– Браво. Мы на пороге великих событий. Пора готовить заключительный акт. Я на досуге напишу тебе речь с аплодисментами в помеченных местах, и ты, вызубрив ее наизусть и прорепетировав, имеешь шанс получить венок из лаврушки, сплетенный моими ручками.
– Больше никаких шансов?
– Ну ты и наглец. Я предоставляю тебе блестящую возможность раскрыть актерское дарование плюс получить кругленькую сумму, а ты еще и недоволен.
– А кто-то мне честно обещал ответить на мой вопрос и не убегать.
– Андрееей, – протянула я. – А нельзя оставить серьезные беседы до завтра? На мне ни одного живого места нет
– Нет, – твердо ответил он. – Не ломайся. А то заставлю пылесосить.
– Хорошо, – обреченно вздохнула я. – не буду, все равно не пройдет.
– Вот так-то лучше, – Андрей смотрел на меня спокойно и ласково, но что-то подсказывало мне, что он слегка волновался, может, уж слишком натуральным было это спокойствие. – Иди ко мне.
Я чуть поколебалась, а затем приняла решение. Приблизилась к нему и, обняв его за шею, поцеловала. Поцеловала так, как хотела, сильно, нежно, неистово, не скрывая своих чувств и желания. Он ответил на поцелуй и, отстранившись на секунду, снова прильнул к моим губам.
– Ну? – выдохнул он, оторвавшись.
– Еще не понятно? – горько ухмыльнулась я. – Повторить или разъяснить знаками?
– Не знаками. Словами, – в его голосе слышалась скрытая мольба, или я обманывалась, принимая желаемое за действительное.
– Тогда читай по губам, – я собралась с силами и отчетливо произнесла: – Да. Я в тебя влюблена. Влюблена как школьница. И ничего с этим поделать не могу и, наверное, уже не буду. Да. Ты опять прав. Все мои «ужимки и прыжки» – не что иное, как наивная попытка спрятаться и спрятать от тебя, да и от себя, эту влюбленность. Да, я попалась на крючок и не могу спрыгнуть обратно в воду. Это не я, это ты выиграл это чертово пари, омерзительный шотландский сеттер. Доволен?
Я закончила и с облегчением опустила руки. Все наконец-то было ясно и разложено по полочкам. Не надо было больше прятаться за глупыми шутками. Не надо было думать о том, как себя вести и что делать. И поверьте, высказав ему все в лицо, я словно освободилась от тяжеленной ноши. Мне было абсолютно все равно, что он мне ответит и ответит ли вообще. Я устала.
– И что дальше? – Он произнес это хрипловатым голосом, словно от моего ответа зависело очень многое.
– А ничего… Помнишь, что я сказала тебе утром? Все сказанное остается в силе, и поверь, я ничуть не собираюсь быть тебе в обузу. Твое мужское самолюбие теперь удовлетворено? Я иду спать, и не приставай ко мне, пожалуйста, а то я расплачусь, а это не в моем амплуа. Я все-таки не инженю, я – прима!
Я почти убежала от него, закрылась в спальне и, запихнув в рот подушку, разревелась. Услышав стук в дверь, я заткнула уши, чтобы не слышать его голоса. Мне надо было пережить это наедине с собой.
Я глядела сухими глазами в потолок. В душе была такая ужасная горечь и пустота. По карнизу стучали капельки дождя, и страшно хотелось в туалет.
Вот ведь штука – переживания нисколько не повлияли на процесс обмена веществ. «Вывожу из организма я продукт метаболизма», – сложилась строфа. Я встала и на цыпочках прокралась к двери, стараясь не шуметь, так же бесшумно повернула ключ и вышла. В коридоре горел свет.
Не удержавшись, я заглянула в гостиную – его не было, охваченная любопытством, засунула нос в кабинет – пустота, походила по комнатам – нет. Выйдя на балкон, посмотрела на стоянку. Машина была на месте.