Чтение онлайн

Начальник полиции снова погрузился в молчание. Говорили лишь его глаза, метавшие искры. Понял ли он, что игра проиграна, еще не начавшись? Лицо его вытянулось, глаза ввалились и потемнели.

– Жаль!
– вздохнул он.
– Ты еще такой молодой, а все торопишься, торопишься… А куда, спрашивается?

Антон не ответил.

– Не беспокойся! Если не хочешь, допрашивать тебя не буду. Для меня главное - чтобы ты задумался, куда может привести тебя извилистый и скользкий путь.

– Мой путь уже окончен, а про ваш вам лучше знать, - дерзко и неожиданно для самого себя отрезал Антон.

– Хм!
– снисходительно улыбнулся тот, и в глазах

его мелькнуло любопытство человека, располагающего неограниченной властью.
– Знаешь, в чем разница между тобой и мной?

– Я голодный, господин начальник!
– уклонился от прямого ответа Антон.

Полицейский посмотрел на него, встал из-за стола, обернулся, подошел к окну, открыл створки и снова закрыл. В кабинете стояла духота. Чугунная печка раскалилась докрасна.

– Слушай, а почему ты решил, что мы непременно должны тебя расстрелять?

Это было как гром среди ясного неба.

– У вас нет другого выхода, господин начальник!
– тихо сказал Антон.

– Если мы - полиция, значит, только убиваем, сеем смерть, так думаешь? Вы убегаете, мы вас преследуем и уничтожаем…

– Вот тут вы ошибаетесь, господин начальник! Всех ведь перебить нельзя, да и мы вам не прощаем!

…»Приговаривается к смерти!» - произносит Димо.

Осужденного колотит дрожь, кажется, он давно уже расстался и с этими соснами, и с этим небом, по которому несутся белые облака. Чего стоит смерть человека, когда за его спиной маячит предательство, когда пятеро ремсистов уже в тюрьме, Шоп убит, а Лиляну выбросили на берег реки, и товарищи нашли ее окоченевшее тело. Взяли предателя в его собственной лавке. Он ничего не отрицал, только дрожал всю дорогу до партизанского лагеря. Рассказал, запинаясь, как сломался и стал изменником: пока били, истязали - он терпел, но когда привели его дочь и раздели… Не мог объяснить, почему ни с кем не поделился, никого не поставил в известность. Не мог объяснить, почему стал выдавать одного человека за другим, пока, наконец, его самого не поставили к этой сосне. Человек властен лишь над собственной совестью и собственным достоинством. Смерть не зачеркивает преступлений - она просто обрывает их. И только. Казнь предателя - это даже не возмездие, ибо правый в нем не нуждается, она лишь приносит уверенность в завтрашнем дне и предвещает радость тем, кому даже и знать не надо, почему все завершилось таким исходом. Таков закон, такова логика…

Кто-то пересек коридор, лампа под потолком едва заметно покачнулась, и на облупленной стене какая-то тень поклонилась освещенному пятну.

…Мануш удивленно поднимает брови:

«Вот люди, придумали бы что-нибудь стоящее, а то во всех сказках юнаки побеждают, чудовища погибают, а зло продолжает себе хозяйничать на земле. И вот мы теперь ходим по горам - по Пирину, по Риле, по Родопам, чтобы победить зло. Но работа эта не из легких. Если меня спросить, то не по нутру мне эти сказочки, они обманывают, усыпляют. По мне, сказки должны кончаться так: одно чудовище сгинуло, а другое, пострашнее, осталось, и теперь пришел черед схватиться с ним не на жизнь, а на смерть».

В землянке мерцает огонек керосиновой коптилки, под ним склонилась Ивайла - пишет воззвание к своим соученицам по гимназии, и тень от ее руки плывет по дощатой стене, странная и причудливая…

– Только не воображай, что ты уже вкусил плод от древа жизни! Разве ты не понимаешь, что твою молодость превратили в мишень, продырявленную пулями задолго до того, как ты оказался у нас?

– Мы по-разному

смотрим на жизнь, господин начальник! И нам нет смысла продолжать разговор. Расстреляйте меня, и точка!

Полицейский прошелся по кабинету, помолчал и вдруг сел против Антона.

– Послушай, а если я дам тебе возможность бежать?

– Не все ли равно - убьете при попытке к бегству или в этой комнате, - стиснул зубы Антон.
– Но мои товарищи отомстят. Отомстит!

– Да!… Такие люди, как ты, или живут будущим, или умирают без прошлого.

– Да здравствует Красная Армия!
– одним духом выпалил Антон, как будто в него уже целились из автомата.

Начальник захохотал, гортанно и громко.

– Хорошо, хорошо! Я знаю, ты насквозь пропитан большевистской пропагандой. Хочешь стать героем, да? Тогда слушай меня внимательно. Отпущу тебя сегодня же. Иди в отряд и расскажи, что ты ни в чем не признался и никаких обещаний полиции не давал! Еще скажи, что я освободил тебя просто так… Ну, потому что мне понравилось твое дерзкое поведение!

Как это понять - или под ногами опять земля, или это новая уловка? Игра с обреченным на смерть? Голос полицейского звучал четко, он старался придать ему искренность и вместе с тем сохранить оттенок угрозы.

Все мысли, все существо Антона насторожилось.

– Вы думаете, я вам верю, господин начальник?

– Ничего! Достаточно, чтобы тебе свои «поверили», вот тогда ты узнаешь, почем фунт лиха!

Антон недоверчиво покачал головой:

– Ошибаетесь, господин начальник!

– Сам увидишь, что будет. Я хотел сделать из тебя человека! А ты оказался глиной, из которой даже кирпич не слепишь… Эй, кто тут за старшего!

Скрипнула дверь, и в кабинет вошел уже знакомый Антону полицейский - тот, постарше, что участвовал в допросе, только теперь на нем был полушубок. Он замерз, наверное, болтался где-то на улице.

– Старший спит, господин начальник!

– Забирай этого субчика, и чтобы духу вашего здесь не было! Как пройдете засады, отпусти его на все четыре стороны!

– Будет сделано, господин начальник! Но… - И он заговорщически улыбнулся.

– Никаких «но»!
– рявкнул начальник и, обернувшись к Антону, добавил: - Если ты не дурак, через некоторое время сам будешь искать меня! Смотри, связь только через твою мать! Ясно?

Начальник полиции размахнулся, и Антон свалился на пол. Начальник вышел. Прелые доски заскрипели, лампа качнулась, по стене запрыгали тени.

– Ладно, парень… Тише! Тише!
– услышал он шепот, но голоса не узнал.

В коридоре было пусто и темно.

Безлюдный двор тонул в белом зимнем мраке. Невысокая ограда. Да, здесь. Кто-то приподнял Антона и перекинул через ограду. Не было сил пошевелиться. Антон ощущал только, что ноги его горят, и оттого ему вроде даже приятно лежать на холодном снегу.

Потом его снова закачало, как в люльке. Нет, это не мать его баюкает, и это учащенное дыхание - тоже не ее.

Что за человек, кто он? Антон раскачивался на его спине в такт шагам и вдруг почувствовал облегчение, даже радость. Повеяло надеждой. Неужели удалось вырваться? Все это похоже на сон. На улице послышались голоса, и человек со своей ношей метнулся в темную подворотню. Что все это значит?! И тут Антон понял: у человека в полушубке за пазухой спрятан какой-то предмет. Рука потянулась к чужому карману, осторожно нащупала пистолет. И удивительно - его ледяная поверхность излучала тепло, которое бодрило Антона больше, чем свежий ночной ветер.