Чтение онлайн

— Здравствуй, дитя, меня зовут отец Рубелий, — сразу обратился он ко мне, моментально почувствовалось уверенность в его голосе. — Расскажи, с чем пожаловала и мы тебе поможем.

Решил не ходить вокруг да около и рассказал ему, что хочу стать служительницей церкви.

— О, меня радуют люди, которые хотят быть ближе к Богу Тальвику, — на его лице появилось довольствие этой ситуацией. — Пройдемте ко мне, я расскажу вам, сестра, чем вы будете заниматься, а после вас определят в вашу комнату и выдадут одежду служительницы.

Комнатка Рубелия, по совместительству и его рабочий кабинет, также была представительницей аскетизма. Небольшая кровать, стол и книжный шкаф, на

котором располагались различные книги и, видимо, документы. Так как священник шел впереди меня, то я сразу достал веревку и набросил ее на его шею. Тело только внешне представляет из себя старушку, а силы имеет как тройка мужчин. Поэтому Рубелий был обречен на скорую смерть.

Осторожно положив его на пол, чтобы ненароком не издать лишнего звука, я сразу начал его преобразовывать через глаза — кратчайший путь до мозга. Чтобы нас никто не побеспокоил, закрыл дверь на засов. Для ускорения процесса ввел еще несколько очагов преобразования, и вскоре священник стал еще одним моим телом.

Чтобы не останавливать процесс мы отправились за другими служительницами. Всего их было в храме трое. Тактика была почти аналогичной. Рубелий попросил одну из них проводить меня в мою комнату, а сам отправился искать других. Так как они были женщинами, с ними было еще проще. Рубелию было еще проще, он просто пригласил другую к себе и сделал все тоже самое, что и я с ним.

Осталась последняя. С ней было еще проще, она находилась на кухне вся в делах, что-то нарезала. Ее преобразовали там же, где и работала. Не отходя далеко от кассы, решил проверить еще кое-что. Сегодня у больных будет обед из меня, а чтобы досталось каждому, я разделил кусок своей плоти до клеток.

Пока моя старушка захватывает храм Тальвика в одиночку, к моей засаде подъехал небольшой караван. Всего три телеги с грузом. Для защиты у них были всего два мечника. Для остановки каравана перед ним вышло два тела. После остановки мечники были готовы напасть, но увидев, что мы без оружия немного расслабились. В этот же момент остальные напали на караван. Они оказались не безоружные, как я изначально планировал, а каждый с когтями. Всего лишь провел один эксперимент. Я могу превратиться в любой организм, вот и решил попробовать оставить только элементы от животного. Получилось превратиться сразу. Проблема была только в том, чтобы совместить тело человека с этими элементами, но теперь мои тела имели не пальцы, а острые когти.

Мечники были шокированы, ведь они никак не ожидали, что на таком безопасном пути будет нападение. Остальные участники каравана пытались отбиваться, но максимум, что у них было — это кинжалы, что против меня бесполезны, а другой серьезной защиты у них нет. А что можно противопоставить людям, которые бросаются даже на меч, тот его протыкает, но ему все равно? Правильно, ничего. Через несколько минут живых не было.

Тела людей и лошадей стаскивались в лес, где их начинали поглощать. Те, кто в этом не участвовал, разграбляли телеги. Товар в основном для меня интереса не представлял, никто не собирался тащить его в город на реализацию, а по другому его особо и не используешь. Поэтому изымались деньги и прочая мелочь, которую я мог унести в руках, например, кинжалы и мечи. Все, что не получится унести, скидывалось в кучу, телеги разламывались и также закидывались в эту кучу. А дальше лишь добавим огня, но не забываем про технику безопасности. Мы же не хотим сжечь лес. Мда…а двигался бы этот караван из Озинбаха, то товары бы сохранились и поехали с преобразованным торговцем.

После того, как телеги догорели, мои тела отправились вновь в лес выжидать следующий караван.

В

храме Тальвика наступило время ужина, служительницы доставляли еду прямо к постелям больных. У каждого был свой небольшой прикроватный столик. Те, кто мог, ели сами, остальных кормили служительницы. Всего было десять больных из двадцати возможных, а каждая койка была отделена от другой перегородкой из ткани.

Вся посуда убиралась. Те, кто мог хоть как-то ходить, выходили на прогулку. Территория позволяла, а свежий воздух еще никому не повредил. После прогулки начиналась вечерняя молитва, на которой Рубелий проповедовал лучший мир для тех, кто страдает сейчас. После этого каждый из больных почувствовал невероятную боль в животе, начали работать мои частицы.

— Вы все уходите в лучший мир, в мир Тальвика! — с некоторой долей безумия кричал Рубелий. — Там вы познаете покой и станете счастливыми. Восславьте нашего Бога Тальвика.

Крики начали постепенно прекращаться, люди постепенно умирали, кто-то раньше, а кто-то только с поглощением мозга. Установилась тишина. Рубелий ушёл в свой кабинет.

Во время этих событий шло и движение в самом городе. Например, пара моих тел-мужчин зашли к пекарю. Он нужен был для сокрытия распространения моих частиц. В пекарне был народ, поэтому пришлось подождать, пока все выйдут, а дальше закрыть дверь.

— Вы что творите? — начал возмущаться пекарь, мужичок лет под тридцать на вид, с лишним весом, такая вот работа у него.

— Выходи, — проговорило одно из тел, — решим дело миром и разойдёмся.

— Стигге не понравится, что вы тут устроили, — кто такой Стигга, я естественно не знал, но для меня это и не важно, — вы явно не местные.

— Не знаю, кто такой твой Стигга, но и он скоро будет нашим. А теперь рекомендую ускориться, иначе мы начнём разговор совсем по-другому.

Пекарю ничего не оставалось, кроме как выйти из-за прилавка. На этом его путь был закончен обычной веревкой. Мы делаем всё чисто. Пока один начал преобразовывать пекаря, второй пошел в подсобку, где обнаружил еще кое-кого.

Пацаненок лет десяти, что старался не издавать звуков, чтобы его не нашли. Видимо, сын пекаря, жаль, что ты тут оказался.

— Таков путь, — с этими словами мужчина схватил мальчишку и сломал ему шею. Его труп постигла участь отца.

Когда двери в пекарню открыли, люди которые стучались, могли наблюдать, как смеющиеся мужчина и пекарь жмут друг другу руки.

Все, кто мог вернуться в таверну вернулись, остальные остались на своих местах. Когда все легли и настала ночь, мы покинули свои комнаты. Были постояльцы в таверне, которые остались тут на вторую ночь и имели уже мои частицы от местных клопов. Именно к ним я и наведался.

Замков в этой таверне не было, а если они и были когда, то хозяин не заморачивался их обновлением, поэтому большинство дверей запирались на засов, если не на обычный крючок. Для меня что одно, что другое не является преградой. Остается только просунуть нож и поддеть засов или крючок, и вот мы попадаем в комнату жертвы.

Все жертвы имеют частицы меня, а поэтому остается немного их придушить и одновременно с этим начать поглощение изнутри. Чтобы жертва сильно не дергалась мы заходим парой: один душит, другой держит. Вот и начинается убийство, жертва пытается дернуться, но ее крепко держат, а по всему телу распространяется сильная боль. Очень скоро жертва теряет сознание от недостатка кислорода. Отпускаем жертву и покидаем комнату. Мои частицы преобразуют его окончательно.