Паразит

Сперва мы решили что это форма губчатой энцефалопатии. К сожалению, первые вспышки произошли в Афганистане и отдаленных индийских провинциях, так что диагоз ставили по препарату головного мозга жертв. По внешнему виду препарата, имеется в виду. Да, несколько проб доехало до лабораторий, но — отрицательный результат проб на прионную инфекцию не является окончательным результатом. Как ни как — это один из самых тяжело обнаруживаемых патогенов.

В силу контагиозности прионных инфекций и очевидности поражения — в первых пробах ни кто не стал особо ковыряться. Тем более что внимание ВОЗ было привлечено эпидемиологической ситуацией в Сирии, так что просто отметили себе что в нескольких деревнях

на ближнем востоке, расположенных сравнительно недалеко друг от друга — зафиксирована вспышка прионного заболевания, характеризующаяся довольно быстрым течением.

Возможно — мы смогли бы избежать этого если бы были внимательнее. Если бы сразу расковыряли мозги жертв… Увы.

Разумеется, это были не прионы. Они просто нас изучали. Готовились. Учились. Урок был усвоен. И спустя пять лет — урок преподали уже нам.

На самом деле — мы были готовы. Так уж сложилось, что вся наша культура на тот момент фанатела от этого феномена. Точнее, заканчивала фанатеть. Как раз в момент первых проявлений — мы снова начали боятся пришельцев из космоса. Забавно, как одному врагу — удалось сочетать в себе черты сразу двух наших культовых страхов. Поп-культура подготовила нас и к тому и к другому, но как же иронично оказалось то, что ближе всех в своем предвидении оказался автор фильма признанного худшим фильмом всех времен и народов.

Во всяком случае, когда на улицах наших городов, почти одновременно, в десятках мест в мире возникли странные люди, дурно пахнущие, разлагающиеся и бросающиеся на нормальных — ни кто не стал задаваться вопросом что это. Термин «зомби» был сам-собой разумеющимся.

Впрочем — наша готовность сыграла с нами злую шутку. На самом деле — мы упустили несколько часов с начала появления первых зомби. Даже скорее сутки. Дело в том, что мы приняли их за стихийный зомби-флешмоб. Позволив, тем самым, набрать силу. И только когда в полицию всех городов мира начали поступать звонки о том что пойманных людей, зомби свежуют по настоящему — началось хоть какое-то действие. С другой стороны — мысль о существовании оживших мертвецов прижилась как-то быстро.

Строго говоря, зомби действовали по каноническим правилам:

Они хотели жрать.

Свежепроснувшийся зомби — сразу искал ближайшую стаю (делал он это, ориентируясь на след из спор, которые более старые зомби выбрасывали через теменной сфинктер).

Зомби развивался. Молодой «десятиминутка» — едва волочил ноги. Через час — два — уже очень прилично ходил. Сутки спустя — бегал как заправский олимпиец. Дальше эволюция существенно замедлялась, в связи с особенностями паразита.

Да, все верно — дело было в паразите. Не в вирусе, не в бактерии и не в черной магии. Собственно, любой, кто мало-мальски смыслит в биологии — должен бы понимать, что ни какой вирус не способен поднять тело после биологической смерти и, даже если ему каким-то образом удастся изолировать отдельные органы и продлить их существование — он никогда не смог бы сколько-то осмысленно управлять телом. У вируса для этого попросту нет сознания.

Паразит оказался совсем другим делом. Паразит вызревал из крошечной, микроскопической споры. Попадая в организм через нос — он врастал в заднюю стенку носоглотки, образуя миниатюрную цисту, замаскированную напластованиями слизистой от визуального осмотра.

Спустя несколько дней — циста начинала пускать «корни». Длинные и микроскопически тонкие белые нити, похожие на нервную ткань — проникали через заднюю стенку носоглотки дальше, к позвоночному столбу… и в мозг. И уже там, не слишком далеко от мозжечка, они начинали формировать первые полноценные органы паразита. Его нервный узел и гиппократова железа. На этом — первичная фаза заражения заканчивалась.

Паразит

был чрезвычайно осторожен. Паразит не торопился. В той форме в которой он существовал — он существовал практически у каждого жителя земли на момент манифестации. Дальше — процесс шел только в случае существенного ослабления организма или его смерти.

Все дело было в иммунитете. Ну и еще в биологическом таймере.

Именно паразит был «зомби». И он действительно жрал мозги. В самом прямом смысле. Выедая мозг хозяина и заменяя его собой. Перехватывая управление всеми органами.

Как только тело ослабевало, с точки зрения инстинктов паразита, до достаточного уровня — он начинал врастать в мозг. Процесс был молниеносен. Не секунды, но на то, что бы поднять свежий труп паразиту было нужно минут десять.

Первым делом — нервный узел выбрасывал во все стороны аксоны, цепляясь за нервные окончания спинного мозга. В кровь из гиппократовой железы впрыскивалось что-то вроде биологических микромашин. Одноклеточные создания, идеально подходящие для срочного ремонта жизненно-важных органов. При этом, все что не было нужно — пускалось на разборку. В первую очередь это была кожа, волосы, ногти. Цитолиз протекал с образованием гноеподобной субстанции, с одной стороны обладающей омерзительным видом и запахом, а с другой — содержащей огномное количество ошалевших антител, не позволяя тем самым инфекции проникнуть через образующиеся трофические язвы в угнанное паразитом тело.

Первые несколько часов — зомби представляли собой именно классических зомби из фильмов ужасов: гниющих, разлагающихся, тупых. Одержимых исключительно желанием пожрать. С учетом того, что большинство зомби до реанимации жрали самих — зрелище было колоритнейшее.

С другой стороны, через несколько часов, всю черепную клетку зомби — занимал уже взрослый паразит. Имеющий объем мозга — ничуть не меньше человеческого. Наше счастье было — что разума там как такового не было: голые инстинкты. Зато подкрепленные молниеносными рефлексами, идеальным слухом, зрением и обонянием.

Как раз, примерно через два часа — паразит образовывал дополнительный, половой орган. Паразиты были гермофрадитами, последовательного типа. Сперва в воздух выбрасывались мужские гаметы, затем, через полчаса, пол менялся. Паразит втягивал через ноздри носителя чужие мужские гаметы, которые внутри изменившегося парного полового органа оплодотворяли женские гаметы самого паразита. Еще час спустя, через образовавшийся на макушку черепа зомби сфинктер — в воздух выбрасывались миллиарды миллиардов спор. Вдохнув даже одну — вы обеспечивали себе веселое посмертие.

Собственно, пять лет прошедшие с момента первой вспышки той самой энцефалопатии — понадобились паразиту не только для того, что бы освоить наши тела, но и для того что бы насытить воздух планеты достаточным количеством спор. Позднейшие исследования показали, что первое поколение не делало из носителей зомби. Оно образовывало полипы в носоглотке, являвшиеся гипертрофированными половыми органами паразита. Человек дышал — и распространял споры. Споры оседали на листьях, на одежде других людей. В придорожной пыли. Ветром они разносились во все стороны. Дождь сбрасывал их вниз. Жара — вместе с паром возносила наверх. Споры были почти неуязвимы и рано или поздно, хотя бы одна из миллиона — оседала на слизистой носителя и начинала расти. Тем не менее, смерть носителя — не запускала механизм захвата тела. В спорах был четко заложен срок. Когда часы закончили тикать — ожили все споры, которые могли. Все кто в тот момент был присмерти, в коме, только-только умер — все они стали зомби первой волны. Вам может показаться что это не много. Но к тому моменту на земле были заражены почти все. Женщины, дети, мужчины…