Параллельные Кулебяки
Шрифт:
Грязь, пыль, на тротуаре и проезжей части валялись камни, ветки, высохшие листья, клочки бумаги, поблескивали осколки стекла. Во дворе, что через улицу, была выкопана огромная бесформенная яма, а вынутый грунт хаотично растаскан по всей площади двора. Еще дальше им попалась внушительная лужа, омывающая сразу все подъезды длинного пятиэтажного дома, по которой уже пошла мелкая ряска. Лужа распространяла зловоние, но, как ни странно, по мере удаления от нее этот запах не исчезал, а становился всё гуще и гуще, и это обеспокоило Борю. Он начал крутить головой и озабоченно принюхиваться. Наконец, он сказал:
— Похоже, и до нас добрались. После чего помрачнел. Они обогнули девятиэтажную
— Попадись они мне — душу выну.
— Где ж теперь жить-то, люди? — тоскливо вопросил молодой парень с плоским круглым лицом. — Только-только квартиру получил — и на тебе. Толпа загудела, и тут кто-то крикнул напряженным фальцетом:
— В укрытие! Не застаиваться!
— Да гори оно всё огнем, — ответили ему. — Где теперь жить? Вслед за этим послышался шум крыльев, птичий гам, в воздухе появилось множество пернатых.
— В укры-ти-е! — скомандовал напряженный фальцет. Люди бросились кто куда, а сверху посыпался дурно пахнущий хлам, обильно сдобренный свежим птичьим пометом. Боря вдруг крикнул: «Де-ед, я здесь», — и со своим вихляющимся великом ринулся догонять плотного спортивного вида мужчину, который шел впереди, опустив голову. Шел вроде бы неторопливо, но догнать его почему-то было трудно. Негодные птицы, отстрелявшись, улетели.
— Де-ед, — снова воззвал Боря. Мужчина оглянулся и тут же пошел назад. Он не показался Жене старым. Может быть, виной тому были статная фигура да выгоревшие ковбойка и джинсы. Походка у него была легкая, стремительная, однако, когда он подошел, стало видно, что он не молод. Глубокие борозды на загорелом лице, мешки под глазами, пегие волосы, в которых легко теряется седина.
— Тут такая петрушка, а тебя всё нет и нет, — сказа Федор Федорович, простирая широкую ладонь в сторону прохудившегося дома. — На время птичьей атаки решил переждать где-нибудь в подъезде… Ну, так что будем делать? Я лично кроме сада ничего не могу придумать. Голос у него был низкий, с хрипотцой, настоящий мужской голос, не то что у того плюгавого командира, который кричал фальцетом «в укрытие, в укрытие».
— Нет возражений, — сказал Боря. — Дед, это Женя. Он… не отсюда. Ему надо помочь.
— Помогать всегда надо, это ты прав, — согласился Федор Федорович, подавая Жене руку. — Значит, решено, пока обоснуемся в саду. Рука была огромная, твердая, как доска, и теплая. Хорошо иметь такого деда.
— А вот на велосипеде пора бы научиться ездить-то, — продолжал он. — Этак можно и шею свернуть.
— Починю, — буркнул Боря.
— Ну ладно, ребятки, — сказал Федор Федорович, — негоже стоять столбом на пристрелянной территории. Неровен час, черную тучу принесет. Пошли полегоньку. Он забрал у набычившегося Бори велосипед и зашагал по направлению к старой бане, да так широко зашагал, что Жене пришлось перейти на легкую трусцу. Старая баня с выбитыми стеклами стояла на отшибе, сразу от нее начиналась дорога к коллективным садам. И опять бросилось в глаза, что лес, весьма далекий по меркам «тех», Жениных
— Всё возвращается на круги своя. Когда-то, до основания города, здесь был лес, потом его вырубили, и вот он снова вырос. Странно он это сказал, как бы с усмешкой.
— Дед, может — потише? — попросил Боря.
— Как прикажете, — отозвался Федор Федорович. — Хотя «они» отвлечены на канализацию, а со зверьем уж как-нибудь договоримся.
— Да я так, на всякий случай, — смутился Боря.
— Идет планомерное наступление, — продолжал дедушка. — Одной вырубкой тут не обойдешься.
— Какое наступление? — спросил Женя шепотом. Ему никто не ответил. Впереди был длинный, относительно прямой участок дороги, и там, где она снова ныряла в лесную чащу, вдруг появились три темные фигуры.
— Ну-ка, ребятишки, свернули на эту тропочку и прибавили шагу, — сказал дедушка. — От греха подальше.
— Это «они»? — спросил Боря, устремляясь вслед за ним на узкую тропинку. — Уж больно похоже.
— Похоже-то похоже, — отозвался Федор Федорович, — да фон слабоват. На уровне естественного.
— Может, лучше вернуться? — предложил Боря.
— А зачем? И куда? Ты об этом подумал? Сейчас выйдем на просеку, там «они» не ходят. Правда, ЛЭП будет под боком.
— Во-во, — сказал Боря.
— Может, поэтому и не ходят?.. Они разговаривали вполголоса, но Женя полагал, что можно бы и потише. Можно бы вообще помолчать, раз такое дело. Не скрипеть велосипедом, не топать, не шуршать травой, не пыхтеть. Встать и стоять, или лучше лечь и не дышать. Он шел последним, и ему все время казалось, что сзади их кто-то преследует — тихий, бесшумный, коварный. Вообще эти параллельные Кулебяки свалились, как снег на голову. Век бы их не видать. Разумеется, Женя не говорил себе такое, просто у него было острое ощущение, что без «этих» Кулебяк он мог бы прекрасно обойтись.
* * *
— А ты «их» сейчас не чувствуешь? — спросил между тем Боря.
— «Этих» не слышу, а тех, что на канализации, слышу, — отозвался Федор Федорович задумчиво. — Ты знаешь, мне пришла любопытная мысль.
Телевизор можно посмотреть только тогда, когда его подключаешь к антенне…
— И к питанию, — вставил Боря.
— Да, да, конечно, — согласился Федор Федорович. — Но он всегда будет показывать то, что ловится на антенну. И во время работы обязательно будет фонить. Вникаешь? «Они» ничего сами не придумывают, а делают то, что «им» приказывают, и в этот момент начинают фонить. В любой другой момент это обычные с точки зрения биоэнергетики люди, и мы «их» воспринимаем, как обычных людей.
— Оборотни, — сказал Боря.
— Но это только гипотеза, не больше. Всё может быть совсем по-другому, — Федор Федорович помолчал и спросил через плечо: — Евгений, ты там не отстаешь?
— Нет, только я ничего не понимаю, — признался Женя, которому от этих разговоров стало совсем неуютно. — Кто такие «они»?
— Дом затопило отходами — видел? — спросил Боря. — Это всё от черного дождя. Кто под него попал, тот становится «дождевиком» и вредит.
— Ну и складно же ты объясняешь, — усмехнулся Федор Федорович. — Евгений, дружище, ты, надеюсь, всё понял?