Чтение онлайн

Обычная история семнадцатилетней девчонки. Что должно быть дальше? Странные кампании, вино, наркотики? Нет, хуже - книги.

Рон положил книгу на журнальный столик. Осторожно. Словно противопехотную мину. Это еще вопрос, думал Рон, может ли мина так искорежить человека. Его и раньше порой занимало, как устроен механизм сумасшествия. Что служит толчком, бросающим человека по ту сторону разума? И вообще, где та грань, что отделяет "нормального" от безумца?

Рон вспоминал, как ЭТО началось с Юлей, и удивлялся, насколько незаметно и обыденно ОНО надвигалось, и как дико резанул слух диагноз, произнесенный седым психиатром.

Книги. книги... Навязчивая идея. Психоз.

Шизофрения. Безумие. Потеря сознания. Реанимация. Койка. Сиделка. И пустой безжизненный взгляд.

Нет, что-то здесь не сходится. Видел он настоящих шизоидов, когда приходил навестить Юлю. Он же разговаривал с ней - ничего не изменилось в их и без того странных отношениях. И никто из тех, кто общался с Юлей не мог заподозрить неладное. И вот что непонятно: Юля сама знает, когда на нее НАДВИГАЕТСЯ. Тогда она зовет сестру и отдает себя в руки врачей. И глядя на нее, не скажешь, что она чувствует себя больной. И то, что действительно может вызвать ужас: она как будто ждет наступления приступа, улыбается и болтает всякие радостные глупости. Вот это ожидание и казалось Рону действительно безумным.

А дальше... Дальше бледность, падение пульса и уколы, уколы... И врач, беспомощно разводящий руками: сами, мол, не понимаем, но все возможное...

Рон выключил свет и лег. Но заснуть, конечно, не удалось. В тяжелые мысли Рона ворвался телефонный звонок.

Рон нехотя поднялся с дивана.

Звонки были частыми и настойчивыми. "Междугородка", - мельком подумал Рон и поднял трубку.

– Да.

Ответа не последовало. В трубке раздалось несколько электронных щелчков. Он подождал.

– Да, я слушаю! - нервно выкрикнул Рон.

В трубке возник неровный звенящий, звук. То нарастая, то вдруг затихая, он переходил от еле слышного шипения к гулкому вою. Какое-то новое ощущение заставало сердце придушенно сжаться в . тесной грудной клетке. Вслушиваясь в звук, который уже завладел мозгом, Рон понял, что надвигается неотвратимое. Плохо это или нет, Рон не знал, но чувствовал, что изменить ничего нельзя.

Рон положил трубку. Но звук остался. Теперь он захватил всю комнату, сделался объемным. По комнате прокатилась волна свежего воздуха. Со стола с шуршанием вспорхнули какие-то бумаги, зашевелились на полу лунные тени от штор.

И Рон вспомнил. Так звучит степной ветер.

Джулия открыла глаза. Спать больше не хотелось. Она встала, почувствовав холод, завернулась в кусок белой ткани, которую умелые руки невольницы легко превращают в экзотический восточный наряд.

Начинало светать. Джулия толкнула беззвучную дверь и вышла из спальни. Куда? Зачем? Просто ей так хотелось.

Она бесцельно бродила по пустынным коридорам, переходя из зала в зал, из галереи в галерею. Ей почему-то вдруг пришло на ум, что со стороны ее можно принять за привидение: бледное, растрепанное, покрытое белым саваном и мерцающее в свете догорающих масляных ламп.

Принцесса шла, тихо шелестя своим одеянием. Она проходила мимо древних статуй и рыцарских доспехов, мимо длинных рядов портретов именитых и безвестных предков, через залы, украшенные в стиле давно прошедших эпох. Может это и странно, но за всю жизнь Джулия побывала едва ли в десятой части помещений дворца.

Это огромное мрачное здание, прилепленное к одинокой скале, корнями погружалось глубоко в камень. Даже самый опытный дворецкий не смог бы поклясться, что знает все тайны замка. Дело в том, что дворец, построенный всего пятьсот лет назад, занял место древнего языческого храма, разрушенного по призыву Отцов церкви. Но мудрые архитекторы сумели использовать развалины при строительстве

замка новоявленного императора васков. Издавна го городу бродили слухи о строительстве все новых и новых подземных галерей и потайных ходов, строителей которых, во избежание утечки информации, заживо хоронили в затерянных штольнях.

Все эти ужасы мало волновали принцессу. Она просто гуляла по дому своего беззаботного детства. Вот, например, этот зал в южном алийкисском стиле. Джулия любила его темно-синие стены, украшенные причудливой гипсовой лепкой, отчего зал напоминал бушующее море. Настоящего моря Джулия никогда не видела, а потому представляла его именно таким - вечно бурлящим и покрытым густой белой пеной. Или вот старый тронный зал, построенный еще при первом императоре. Тогда в моде был стиль Победителей. Стены здесь украшены боевым оружием, с которого никогда не смывали, кровь. Придворные алхимики придумали даже особый состав, заставляющий кровь всегда выглядеть свежей. Потолок украшен искусной росписью, повествующей о великих сражениях прошлого. Джулия любила упасть на холодные мраморные плиты и заворожено смотреть на лица давно забытых людей. Нет, она не восхищалась видом жестоких схваток. Ее поражало мастерство древних художников. который сумели перенести на эти своды настоящую отвагу, настоящую ненависть и подлинную боль. Почему же сейчас разучились так рисовать, создавать такие статуи и так замечательно строить? Те древние художники прославляли своих поработителей, а Победители продавали их вместе с другими побежденными, сами же строили все новые и новые крепости и вооружали новые армии...

....Джулия забрела в свою бывшую детскую. Игрушки давно уже были убраны, и лишь старая кукла "Барби" в черной монашеской тоге одиноко валялась на пыльной этажерке. Джулия подняла Барби и поставила ее в обычную позу: на колени, сложив у груди ладони. Эту куклу когда-то подарил юной принцессе посланник Отцов церкви. Очень хороший был человек, жаль, что случайно отравился за ужином. Говорили, король божился перед Отцами, что задумано было отравить не посланника, а гостя из Сити, который промышлял в Валоне шпионажем. Гость, тоже случайно, следующей ночью выпал из окна, а Отцы смягчились, получив в дар Церкви специально отлитый из серебра колокол.

Джулия уже собиралась выходить из детской, когда заметила на нижней полке этажерки желтый округлый предмет. Принцесса подняла его и печально погладила.

Это был череп ее любимого шута. Когда ей исполнилось пять лет, отец решил, что дочке будет скучно в обществе одних заморских гувернанток и глупых фрейлин. И несмотря на протесты цивилизованных воспитателей, по простому обычаю предков, завел в замке шумную компанию менестрелей, которую, впрочем, вскоре и разогнал за воровство и пьянство, оставив одного пожилого и безобидного карлика, которого Джулия полюбила за доброту и диковинные таланты. Лет через пять шут заболел я умер. Принцесса оставила на память его умный череп. Она носила его на руках, словно котенка и играла с ним. Прислуга перемигивалась: "Бедный, мол, Йорик! "Непонятно, почему, ведь шута звали Марк...

... В этом коридоре Джулия никогда не была. Он был вырублен в толще скалы очень и очень давно, так как на потолке и стенах успели образоваться матовые сталактитовые наплывы. Светильников здесь уже не было, и Джулия освещала себе путь свечой, захваченной в одной из комнат. Она шла уже минут пять, а никаких залов по пути не попадалось. Это становилось интересным, и Джулия ускорила шаг, с любопытством оглядываясь по сторонам. Сзади почти скрылось светлое пятнышко входа, впереди же оставалась безнадежная темнота.