Чтение онлайн

Горло Шрама выплеснуло сдавленный крик, игрок засучил вдруг руками-

ногами, словно младенец.

– Возвращается, конунг, - доложил Якши.

– Вижу.

Шрам возвращался, поскуливая и клацая зубами, - за мгновения неземного

блаженства расплачивался мучением.

Мало-помалу глаза игрока обрели подобие мысли. Шрам сел.

–

Мудак, – не выдержал Осама.

Приклад врезался Шраму в подбородок - тот словно не почувствовал, и

вдруг рассмеялся, вызвав ярость у Осамы. Приклад замелькал в морозном

воздухе, описывая равные полукружья. Шрам и не думал защищаться.

Осама утомился и отступил, кивнув Джону: «Теперь ты».

Шрам смотрел на меня.

Стрелки по очереди избивали его, соревнуясь в силе, а Шрам все смотрел

на меня.

Удар Осамы опрокинул игрока навзничь.

– Ну-ка, - Осама ленивым жестом уткнул дуло автомата в шею Шрама.

– Стой!

Осама уставился на меня.

– Он вор.

– Сказано - стой, - отчеканил я, ленивым жестом сбивая наледь с серпика

луны на рукаве. – Убери автомат и бери сейф. Вы все, помогите ему!

Стрелки поволокли сейф к заносимому снегом поезду. Чувствуя себя

разбитым, я побрел следом.

Шрам остался лежать на дне ложбинки.

Над поездом клубился пар. Стрелки, переругиваясь и кряхтя, покидали

натопленные вагоны.

– Ну и морозище, - проговорил Белка, стрелок-альбинос, которого

командование навязало мне в адъютанты. Отбежав в сторону, он стал мочиться,

выжигая в сугробе желтую пещеру.

– Белка, хрен не отморозь, - крикнули из толпы, тут же грохнувшей смехом.

– А ты че так за мой хрен беспокоишься, Джон?- Белка, лыбясь, натянул

штаны.

– Довольно ржать,- морщась от гуда в висках, сказал я.- Белка, давай

построение.

– Слушаюсь, конунг. Стро-о-йсь!

Луженая глотка. Лесное эхо многократно повторило приказ. Стрелки

вытянулись в неровный ряд. Двадцать девять человек, двадцать девять

комплектов хаки, двадцать девять АКМ, двадцать девять пар глаз, горящих

предвкушением бойни. Нет, только двадцать восемь горящих пар глаз. Я

остановился напротив Николая, глаза которого просто смотрели на меня, в них

таилась тусклая мольба.

– Два шага вперед.

Николай повиновался.

– Конунг?

– Ты переводишься из продвагона в первый.

– Так точно,- голос Николая едва заметно дрогнул. Он вернулся в строй, в

котором зашумело: «Кастрата – в первый».

Опасаясь, что шум увеличится, я кивнул Белке:

«Раздавай!».

Жестяная коробка заставила отряд на время позабыть обо всем.

Драгоценные пакетики с белоснежным порошком замелькали в заскорузлых

пальцах.

–

Слава конунгу!- громыхнуло над лесом.

Я повернулся и побрел к локомотиву, обходя желтые ледники, выросшие за

одну ночевку поезда. Слава конунгу. Чтобы бы вы орали, если б ночью Николай

не нашел в Джунглях Шрама?

– Спасибо, конунг.

За моей спиной - дыхание сбивчивое. Тебе спасибо, Николай.

Я вскочил на ступеньку локомотива.

В кабине машиниста - запах концентрата, тварки, поджаренных при сушке

валенок.

– Олегыч?

– Кого там?- заспанный, недовольный голос. Щелкнув, включился генератор,

под потолком вспыхнула красная спираль лампочки.

Машинист лежал на кровати, втиснутой в узкую щель между двигателем и

печкой. Увидев меня, он откинул в сторону рваную телогрейку, обнажив ноги с

желтыми ступнями и грязными толстыми ногтями.

– Конунг? Чтой-то рано.

– Где там рано, Олегыч, - уже построение прошло.

Охнув, Олегыч сел, суетливо натянул валенки и бросился к печке. Погремев

заслонкой, достал закопченный котелок.

– Олегыч, время!

– Минуту, конунг,- стуча ложкой, отозвался машинист, - на пустой желудок

жизнь не мила. Счас, поем, тронемся.

Я сделал строгое лицо и покинул кабину.

Поезд протяжно взвыл. В форточку под самым потолком ворвался снежный

вихрь.

Печка загудела, выплюнув на пол несколько угольков. Сгорбленная спина

сидящего у печки человека пришла в движение, рука потянулась к щипцам.

Жарковато - я привык к прохладе, но одергивать Николая не хотелось.

Пусть старается.

Я отхлебнул кипятка, надкусил сухарь.

Николай заскрежетал заслонкой.

– Протопил?

– Да, конунг.

– Не угорим?

– Обижаешь, конунг,- лицо Николая порозовело.

Чудн о встретить в Джунглях человека, способного смутиться от пустяка.

– Присядь, - я кивнул на стоящее у стола полено.

– Конунг?

– Садись.

Николай неловко примостился за столом.

– Держи тварки, Николай.

Стрелок отшатнулся от протянутой руки.

– Слушай, - поморщился я. – Ты сам просил перевести тебя из продвагона,

разве нет? Или желаешь обратно к Машеньке?

Николай взял тварку тонкой рукой.

– Спасибо, конунг.

Ну, то-то же.

Что сверкает в головах игроков, которых холод и ожидание терзают на