Чтение онлайн

Так много волков спешат со спариванием, но мы с Тони колебались. Мы с Тони хотели быть уверены.

Часть, почему мы сомневались, — было из-за того, что его родители развелись. Они прошли через отвратительный период развода, когда он был подростком. Мы с Тони встретились вскоре после их раскола, и мы оба увидели, как развод может повлиять на ребенка, как он может повлиять на общество.

Тони боялся развода. Он не хотел спешить, да, по правде говоря, как и я. Вот почему мы ждали, пока мне не исполнится 23, чтобы пожениться. Мы ждали два года, просто чтобы быть уверенными, а затем все пошло в ад.

— Спасибо

вам большое, — сказала Ребекка дяде Хербу. — Мы очень ценим, что вы позволили нам остановиться здесь.

— Конечно, — кивает мой дядя. — Хизер собирается навестить Джаспера в 7:30. Посещения возможны только с 8:00, но тебе сперва нужно зарегистрироваться и что-то подобное, так что она собирается выйти пораньше.

— Я пойду с ней, — говорю я быстро. — Если можно, — добавляю я.

— Конечно. Я скажу ей.

Мой дядя в последний раз обнимает меня и выходит. Пока он идет, я смотрю на него, представляя, что произойдет завтра. Все может быть настолько плохо, как думаю. Все не может быть настолько плохо, как сказала Хизер. Просто не может.

Мой отец должен быть в порядке.

Он должен быть в порядке.

Ребекка закрывает дверь в нашу комнату и запирает ее. Затем, снимает обувь, сдергивает с себя одежду и забирается в кровать. Я тоже раздеваюсь, выключаю свет и присоединяюсь к ней на кровати.

— Ну, привет, — радостно говорит Ребекка.

— Привет, соседка по койке.

— Как дела?

— Сейчас лучше.

— Сейчас, когда ты голая в постели со своей лучшей подругой?

— Да, лучше, — хихикаю я.

Мы с Ребеккой обе бисексуалки, и мы никогда не рассказывали об этом. Почему-то мы всегда были с другими людьми, и, по правде говоря, я была помешана на Тони. Тем не менее, быть перевертышем, — значит, что нам нравятся наши тела. Нагота не странная и не непривычная для нас, и спать обнаженными для нас естественно. Мы обе считаем, что спать в одежде очень неудобно, так что мы спим обнаженными.

— Хочешь поговорить об этом?

— О папе?

— Обо всем: о нем, Тони, о том, что ты почувствовала, когда вернулась.

— Обычно, я бы сказала тебе отвалить, но, по правде говоря, чувствую себя подавленно. Я давно здесь не была. Это было давно, когда я встретилась с последствиями своего решения.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Ты сожалеешь, что ушла?

Слова Ребекки повисают в воздухе, пока думаю о них. Сожалею ли я, что покинула Вулф Сити? Часть меня скажет да. Часть меня скажет, что я никогда не должна была уходить, что должна была разобраться с нашими с Тони проблемами. Часть меня скажет, что я должна была упорнее бороться за него, что должна была найти путь сквозь все это.

Но есть другая часть меня, которая эгоистичная.

Существует другая часть меня, которая рада, что я жила в мире далеком от моей семьи, от людей, которых знаю, от людей, с которыми у меня было общее прошлое. Часть меня рада, что получила возможность изучить мир самостоятельно. Часть меня рада, что я смогла вырасти.

— Я сожалею о том, как ушла, — честно отвечаю я.

— А что ты думаешь, ты бы изменила?

Слова Ребекки не осуждающие, что я ценю. Она искренне любопытствует, так что я могу ей рассказать. Осознание бьет меня, и я представляю, когда это

изменилось. Когда мы впервые встретились, я отказывалась говорить о чем-либо.

А сейчас просто посмотрите на меня. Я в мотеле в моем родном городе и разговариваю о своих чувствах. Так происходит личностный рост? Не знаю, что и думать об этом.

— Знаешь что? Я, вероятно, должна была поговорить с ним. Могла дать ему мое благословение на то, чтобы быть с Синтией. Могла сказать ему, что его выбор ранил меня, но я понимаю.

— Или, возможно, ты выяснишь, что была неправа на его счет, и он не любит ее.

— Возможно, — говорю я, но все еще не уверена.

Синтия была полностью уверена, что они вместе. Полностью уверена на счет их отношений, и она бы не ранила меня так. Мы с Синтией были подругами. Зачем ей лгать мне?

Глава 4. Тони

Проснувшись следующим утром, я был готов начать день. Встав пораньше, направился в ресторан, чтобы подготовиться. Что-то в замешивании теста и приготовлении пасты успокаивает. Это трудная работа, но она успокаивает меня. Может, потому что моему ресторану уже три года и это то, в чем я хорош. Это то, в чем мне комфортно. Я открыл его перед моей неудавшейся свадьбой и в течение этого времени, приготовление пасты помогло мне пройти через тьму.

Ну, это и вернуть мою жизнь в Вулф Сити.

Я не святой.

Никогда не претендовал на это.

В моем сердце появилось очень много темноты после того, как ушла Дана. Сон помогал улучшить положение, по крайней мере, на некоторое время, но это не останавливало боль. Это не останавливало меня от тоски по ней. Не заставляло меня чувствовать себя лучше.

Не заставляло меня чувствовать себя целостным.

Нет, за всю мою жизнь, единственная вещь, которая когда-либо заставляла меня чувствовать себя цельным — Дана. Единственная вещь, которая когда-либо заставляла меня чувствовать себя настоящим — быть с ней. Дана всегда была единственной женщиной для меня. Всегда была светом на моем небе.

Так почему мысль, увидеть ее на этой неделе, приносит так много смешанных эмоций? Я знаю, что она будет в городе. Не уверен, когда именно. Зайдет ли она в ресторан? Захочет ли поговорить со мной? Захочет ли она наверстать?

Объяснит, наконец, почему оставила меня?

Скажет, почему разбила мне сердце?

В великой системе вещей, два года — это не долго, но для меня это была вечность. Это была вечность. Двадцать четыре месяца без Даны. Это времени было достаточно, чтобы вырастить свой бизнес и увидеть, как мой лучший друг возьмет в пары женщину его мечты.

Насколько Дана изменилась?

Я не такой наивный, чтобы думать, что она будет ждать меня. Уверен, она спала с множеством людей, и у нее было несколько отношений в то время, как мы были порознь. Хочу знать, скучала ли она по мне. Хочу знать, беспокоилась ли она обо мне. Хочу знать, жаждала ли она меня, как я жаждал ее.

Я тосковал по Дане.

Волк внутри меня плакал из-за нее. Месяцами, в любое время, когда я превращался, единственное, что я делал — выл. Адам, в конце концов, сказал мне прекратить превращаться до того, как я смогу справиться с разрывом, потому что он устал слушать, как я вою на луну из-за моей потерянной пары.