Чтение онлайн

Сунув руку в мокрый карман, я вынула ком наушников, и, как попало вставив их в уши, включила на всю «Don't speak» от старой рок-группы No Doubt. Мерзкая сырость будто плавила изнутри, и я уже не понимала, мокрое ли лицо от слёз или от дождя, я словно прониклась этой влагой, состояла из неё, выделяла её, являлась ей.

Дорога казалась бесконечной, и в то же время совершенно бессмысленной.

Я взрослый человек. Я с этим справлюсь.

«You and me

We used to be together

Every day together

Always.

I really feel

That I'm losing my best friend,

I can't believe

This could be the end.»

Моя мать получила множественные травмы во время работы, в том числе серьёзную травму позвоночника, и теперь была прикована к креслу. Это случилось полгода назад, и с тех пор изменилось очень многое.

Во-первых, мама запретила мне смотреть новости – в частности выпуск о том, что произошло в тот злополучный день в доме, где она работала. Сначала я злилась, потому что она так в подробностях и не рассказала мне о случившемся, но потом я задумалась о том, что эта ситуация травмировала её куда сильнее, чем физически, и она не хотела травмировать этим ещё и меня.

Во-вторых, из своей квартиры я вернулась в отчий дом, потому что мама отказывалась ехать в санаторий, сколько я её ни уговаривала. Ничего не могу поделать, она ужас как не доверяет всем этим врачам и нянькам-сиделкам. Ну вот и что прикажете делать?

Квартиру пришлось сдать в аренду за какие-то копейки, лишь бы побыстрее, потому что денег с работы катастрофически не хватало, меня вообще собирались уволить, потому что на рабочем месте я появлялась не больше раза в неделю.

Мама прекрасно понимала, что мне нужно своё пространство и своя жизнь, которая складывалась у меня вполне неплохо до всех этих событий, она постоянно извинялась за все неудобства, которые мне доставляет, но никак не могла решиться покинуть дом. Возможно, на то была какая-то более веская причина, нежели та, что «все эти ваши санатории от тюрьмы отличаются только тем, что мы за них ещё и деньги платим», но, опять же, знать мне этого было не дано, и я просто надеялась, что, со временем, она немного отойдёт от случившегося, и ей станет легче.

Днём мама отлично справлялась сама во всём, кроме приготовления еды и принятия душа, – привыкнув к креслу, она приноровилась пользоваться им без моей помощи. Однако к ночи она вновь становилась слабой маленькой девочкой и умоляла меня не оставлять её одну. Конечно, я переживала, и, конечно, всегда была рядом, но меня задевал тот факт, что наши с ней отношения превратились в отношения надзирателя и пациента, лишившись всякой родственной теплоты. Больше не было тех вечерних разговоров по душам, мы больше не делились друг с другом, как раньше, и плохим, и хорошим, между нами выросла до невозможности высокая стена, которую, как ни старалась, я не могла разрушить, а мама будто бы и не хотела, а лишь возводила её всё выше.

Порой я злилась на неё, очень сильно злилась, однако не начинала любить меньше, и моя злость в итоге сменялась отчаяньем и жалостью. Возможно, я и правда в каком-то смысле оказалась в ловушке – самой хитрой ловушке из всех, потому

что никто не держал меня здесь, кроме меня самой и моей естественной любви к родному человеку. Я не хотела жалеть себя, но всё же иногда от безысходности хотелось выть.

Сегодняшний день с самого начала пошёл не по плану. Была суббота, и я должна была встретиться с друзьями, но маме внезапно стало плохо, и я осталась с ней. Пришлось вызывать врачей, но, к счастью, ничего серьёзного они не обнаружили. Весь день я провела дома, а ночью, впервые за весь день, выбралась из заточения. Затхлый запах лекарств сменился влажной свежестью, позволив вдохнуть полной грудью, и мне стало чуточку легче.

Осмотревшись вокруг, я медленно перешагнула границу своего двора, словно заключённый, сбегающий из под длительного ареста. Здесь, за пределами вдоль и поперёк изученных в детстве мест, пахло свободой, опьяняющей, щедро дарующей силы двигаться вперёд, манящей и такой пугающе недостижимой.

Каждый раз, стоило мне чуть отойти от дома, меня начинала душить тоска, какие-то беспорядочные переживания, мысли, воспоминания о жизни, которая у меня была, и которой будто бы уже никогда не будет. Друзья всё больше отдалялись от меня, парень ушёл – конечно ушёл, а кто бы на его месте остался? Вот так и получалось, что во всём мире я остаюсь совсем одна. Будь проклят день той злополучной катастрофы! Будьте прокляты все, кто к ней причастен!

Неторопливым шагом я вышла на аллею. На всей её протяжённости стояли фонари, однако с освещением здесь всегда были проблемы. Вот и сейчас, фонари то моргали, то гасли, то загорались снова, словно перемигиваясь между собой, общаясь и обсуждая редких ночных прохожих. Я неспешно двинулась вперёд. Улицы пустовали, лишь редкие машины проносились мимо, обдавая тихие дворы блеяньем мотора и ярким светом фар.

Погружённая в мысли, я не заметила, как вышла на тропинку, ведущую к лесу, и, не раздумывая, направилась по ней. Здесь я проходила каждый раз, возвращаясь с работы, когда не хотелось ехать в переполненной маршрутке, или если приходилось немного задержаться, и те самые переполненные маршрутки уже завершили свой маршрут. Мне нравилось ходить через лес, особенно после долгого рабочего дня. Когда хочется отдохнуть от шума и людей, нет места лучше, чем тихое, тёмное ночное царство высоких сосен, путающихся верхушками в звёздах.

Внезапный шум вывел меня из редкого состояния благоговения, в которое я погрузилась, зайдя в гущу леса. Замерев на месте и затаив дыхание, я вслушалась в тишину. Надсадный кашель разнёсся по чаще, и я немного успокоилась, поняв, что это не крадущийся за мной маньяк и не какое-то ночное чудище. Потихоньку пройдя чуть вперёд, я заметила силуэт на прогнившей от сырости скамейке, уютно устроившейся под хвоей высокой сосны. Ну конечно, мне стоило догадаться, что я встречу его вновь. На том же самом месте, где полгода назад, зимой, возвращаясь домой с работы, я встретила его впервые.

Я подошла ближе, собираясь поздороваться. Не прошло и недели с нашей последней встречи на остановке, и почему-то с тех пор мне казалось, будто мы с ним старые друзья. Водить дружбу с такой сомнительной личностью было крайне опасно, и я прекрасно это знала, однако от этого человека не исходило абсолютно никакой угрозы. Мне всё хотелось поблагодарить его за мудрые слова, что так нужны были мне несколько дней назад, и этот момент показался мне подходящим. Раз уж так сложилось. Раз уж судьба решила свести нас в третий раз.