Пара Нага

ВЫЖИВАНИЕ ЧЕРЕЗ НАУКУ

Сладкий, приторный аромат Nymphaea nocturna бьет в нос, пока я сцеживаю очередную каплю её люминесцентного нектара. Мои руки остаются абсолютно твердыми — вызванная страхом дрожь стала слабостью, от которой я избавилась много лет назад. Твердые пальцы, ясный ум. И то, и другое жизненно необходимо для выживания в этом мире. Особенно для того, у кого есть такой секрет, как у меня.

Омега, прячущаяся

у всех на виду.

От этой мысли по спине пробегает электрический разряд, пока я отправляю каплю в пробирку центрифуги. Биолюминесцентная жидкость растения отбрасывает потустороннее лазурное свечение на мою тайную лабораторию, освещая специализированное оборудование, которое я собирала пять лет благодаря осторожным приобретениям и изобретательности.

Пять лет с тех пор, как Завоевание разрушило реальность. Пять лет с тех пор, как кошмары шагнули сквозь пространственные разрывы и решили, что люди — отличный племенной скот. Пять лет маскарада под видом безобидной беты-ботаника, пока я втайне синтезирую соединения, скрывающие мою истинную природу.

— Почти готово, — бормочу я, и мои слова тонут в пропитанном влагой воздухе. Влажность держится на уровне 78 % — всё еще некомфортно для людей, но необходимо для процветания моих образцов. Пот стекает по вискам, несмотря на контролируемую температуру. Новая Офидия, бывший Новый Орлеан, теперь существует в условиях вечных тропиков, чтобы угодить своим змеевидным хозяевам.

Я провожу пальцем по дисплею анализатора, изучая биохимический профиль моей последней партии подавителей. От результатов мои внутренности скручивает в холодные, тугие узлы.

— Проклятье.

Концентрация опасно мала. Экстракт Ophidia sedativa — ключевой компонент, связывающийся с рецепторами феромонов омеги, — показывает едва ли 0,3 %. Мне нужно как минимум 0,8 %, чтобы формула оставалась эффективной на протяжении полного лунного цикла.

Мой взгляд скользит к маленькому ящичку, где я храню редкую голубую орхидею. Реальность, которой я избегала, предстает передо мной в виде трех увядших стеблей и горстки засохших лепестков. Недостаточно. Критически недостаточно.

Я опускаюсь на табурет, позволяя себе ровно десять секунд контролируемой паники. Десять. Девять. Восемь. Обратный отсчет якорит мои мечущиеся мысли. К нулю мой разум уже выстраивает решение.

Время выбрано отвратительно. Секция G главной оранжереи — там, где растет Ophidia sedativa, — со вчерашнего дня находится в зоне ограниченного доступа. Какая-то высокопоставленная инспекция из центрального управления Змеиного Доминиона принесла с собой усиленное наблюдение, охрану на каждом перекрестке и нулевую терпимость к несанкционированному присутствию людей после комендантского часа.

Я осматриваю медицинский инъектор на рабочем столе, содержащий мою текущую дозу подавителя. Жидкость приобрела легкую мутность — визуальное доказательство снижения её эффективности. Двадцать шесть дней на этой партии, при нормальной замене, запланированной на двадцать восьмой день. Но учитывая падение силы действия, которое я наблюдала в последнее

время, по моим расчетам у меня есть примерно тридцать шесть часов до того, как моя биология омеги начнет заявлять о себе.

Тридцать шесть часов до того, как я начну источать запах, клеймящий меня как ничейный племенной скот.

Наги с их сверхтонким химическим восприятием распознают его мгновенно. Одна проба воздуха этими раздвоенными языками разоблачит то, что я скрывала с двадцати трех лет — что я не бета-самка, задокументированная в их скрупулезных человеческих реестрах, а омега, которую должны были зарегистрировать, присвоить и оплодотворить много лет назад.

Я подхожу к укрепленному окну, выходящему на главный комплекс. Тьма опустилась на Новую Офидию, тепличные сооружения освещены биолюминесцентной флорой, окаймляющей дорожки — еще одна инновация нагов, сливающая красоту с функциональностью. Охранные патрули скользят по приподнятым платформам; их змеиные нижние половины тел позволяют им передвигаться с пугающей скоростью и грацией.

Заученные схемы каскадом проносятся в голове: охрана восточного сектора меняется в 23:00, создавая семиминутную брешь в наблюдении. Система регулирования влажности запускает цикл очистки в 23:17, ненадолго выводя из строя датчики окружающей среды. В туннеле аварийного доступа к секции G есть слепое пятно, где вентиляционная инфраструктура создает теневую зону для камер.

Этого достаточно. Этого должно быть достаточно.

Кончики моих пальцев очерчивают мозоли на ладонях — физическое свидетельство лет, потраченных на создание этой хрупкой свободы. Я отказываюсь сдаваться из-за нехватки припасов.

— Просто еще одна вылазка, — успокаиваю я себя. — Ничего такого, чего бы я не делала раньше.

Вот только ставки еще никогда не были столь критичны. Мой текущий подавитель начнет отказывать в течение тридцати шести часов. Инспекционная группа прибывает через сорок восемь. Этот график не допускает ошибок.

Я подхожу к своему личному шкафу для хранения, ввожу комбинацию, открывающую тайник с моими подпольными инструментами: темная одежда, предназначенная для минимизации заметности при ночном освещении оранжереи; специализированные секаторы, которые не активируют датчики стресса растений; и набор химических нейтрализаторов, временно маскирующих человеческий запах от охраны нагов.

Пока я собираю снаряжение, в уме пересчитываю дозировки и время. Я могла бы растянуть текущую партию еще на день, удвоив экстракт пасленовых, несмотря на головные боли и тошноту, которые он вызывает. Лучше, чем альтернатива. Лучше, чем разоблачение.

Альтернатива. Мой разум инстинктивно отшатывается от этой мысли, но дисциплина заставляет смотреть ей в лицо. Я видела судьбу разоблаченных омег. Клиническая обработка в регистрационных центрах. Назначение к совместимым альфам-Праймам на основе генетических алгоритмов. Программы разведения для тех, кого сочли неподходящими для индивидуального присвоения. Пустые взгляды омег, которых я иногда замечаю мельком; их тела изменены гибридными беременностями, их разум сдался в биохимическое рабство феромонов альфы.