Чтение онлайн

Начиная постепенно понимать, в какую сторону клонится разговор, она стала внимательно рассматривать кусок льда, лежавший на дне ее бокала.

— Помните тот день, когда я пригласил вас вместе пообедать? Это была ваша первая неделя работы в коллегии, — сказал Чарлз.

Камилла помнила все отлично. Они обедали в ресторане в Белгравии, она заказала превосходно приготовленную рыбу. Когда тарелка была пуста, ей показалось, что она хочет еще одну порцию — проголодалась. Но может быть, это было всего лишь отражением ее психологического

состояния.

— Помните, там за соседним столиком сидел Майкл Хезелтайн, и вы еще очень волновались, увидев его, — продолжал Чарлз.

Камилла улыбнулась:

— Конечно, я с ним поздоровалась.

— Думаю, вы смело можете еще немного выпить, — кивнул он на ее опустевший бокал. — Знаете, что я тогда подумал, заметив, как вы взволнованы? Я подумал: почему эта девушка, которая привыкла видеть среди гостей в своем доме представителей большой политики, так взволнована из-за этой встречи? В то время ваш отец еще был активным участником дебатов в палате лордов. Вы тогда сказали мне, что Хезелтайн метит в премьер-министры. Вероятно, именно поэтому вы так отреагировали на его присутствие.

— Да, он президент Оксфордского союза, и я была уверена, что все это будет иметь немало негативных последствий, — припомнила Камилла подробности того далекого разговора. И действительно, она не ошиблась: через некоторое время в парламенте начались дебаты, которые вызвали резонанс и в Оксфорде. — И еще, — добавила она, — мне казалось, что это неподходящий для него вид деятельности.

— Ну, он не так уж и плохо справился, — сказал Чарлз, и его голос стал серьезным. — Он баллотировался на пост премьера весьма успешно. Да и вы, Камилла, могли бы немало достичь на этом поприще.

Она с недоумением посмотрела на Чарлза.

— В политике? Каким образом? Я же юрист.

— Послушайте, неужели вам нравится сидеть в адвокатском кресле? — скептически возразил Чарлз. — Вы что же, не хотите подняться выше?

Камилла насторожилась. Но в его вопросе была неоспоримая истина — ее амбиции простирались далеко за пределы нынешней профессиональной деятельности. Да она и сама знала, что у нее были все данные для того, чтобы сделать успешную политическую карьеру. Она была образованна, умна, прагматична, предусмотрительна и готова рисковать в разумных пределах. Все это можно было приложить и к работе в палате, но она мечтала о большем.

— Я думала об этом, — призналась Камилла, — но я только-только начала работать как адвокат, мне еще нет тридцати.

— Годы и возраст значения не имеют, — возразил Чарлз. — Вы думаете, после тридцати в вас что-то серьезно изменится? Я тоже так думал и поэтому отказался от многих перспектив.

Камилла покачала головой.

— Я полагала, что вы считали юриспруденцию своим призванием.

— Многие адвокаты — это несостоявшиеся политики, — рассмеялся Чарлз, — и я тоже не исключение.

— Но почему же вы выбрали такой путь? Вы могли бы стать блестящим политиком.

— Мне

было двадцать восемь, когда я баллотировался в парламент. Я прошел как тори, все было прекрасно, но, к сожалению, у меня не было шансов добиться большего — с моим шотландским акцентом я мог рассчитывать только на самые незначительные посты.

Он покачал головой, вспоминая ушедшие годы.

— Не могу поверить, что вы так легко сдались, — заметила Камилла, заинтригованная и смущенная одновременно.

Чарлз пожал плечами:

— Сдался. Я хорошо зарабатывал адвокатурой, у меня были перспективы, а надо сказать, что деньги имели для меня огромное значение — уже тогда у меня были жена и двое детей. Такова правда жизни. — Он понизил голос и добавил: — Если нуждаешься в средствах к существованию, устоять перед искушением в виде солидных гонораров очень сложно. Я не устоял. Возможно, это было ошибкой.

Камилла посмотрела на печальное лицо Чарлза и ужаснулась, потому что впервые поняла, какой глубокий шрам оставило в душе этого успешного и респектабельного человека нереализованное честолюбие. Возможно, ей все же стоит задуматься над его предупреждением и рискнуть, пойти дальше, не останавливаясь на достигнутом.

— Ваша жена — председатель партии консерваторов? — уточнила Камилла.

— Да, от Эшера, — ответил Чарлз. — Вы знакомы с Джеком Кавендишем?

Камилла кивнула:

— Отец его знает. Он тори, в парламент прошел от Эшера.

— Да, но кто знает, сколько он удержится, — задумчиво отозвался Чарлз. — Ходят слухи, что он проиграет на следующих выборах, а они близко, в мае следующего года.

— Но место за ним сохранится?

— Не думаю, оно весьма доходное, две тысячи фунтов, и от Лондона недалеко.

Камилла почувствовала, как дрожь волнения прошла по ее телу. Да, теперь она уже отчетливо понимала, куда он клонит.

— А какой кандидат нужен партии? — спросила она, сохраняя равнодушный вид.

— Способный победить. Кто-нибудь вроде вас, Камилла.

— Откуда вы знаете, что я консерватор?

— Дорогая, — улыбнулся он, — я руководствуюсь простым принципом — каков отец, такова и дочь.

Он не преувеличивал — Камилла действительно автоматически восприняла в свое время политические установки отца. Просто в некоторых вопросах левые были ей более симпатичны, а в некоторых она придерживалась позиции правых.

Но она не настолько хорошо ориентировалась в политике, чтобы разбираться в различиях, которые определяли программу трех нынешних ведущих партий. Политика исчерпывалась для нее понятием «власть». А власть неизменно вызывала у нее уважение. К красоте она была скорее индифферентна и не гордилась ею. Жизнь Серены она находила увлекательной лишь потому, что та ездила по всему миру и имела широкий круг общения и знакомств. Знаменитости всех мастей, о которых она знала от Кейт и Венис, совершенно не привлекали ее.